| But not being able to answer why - just an insane desire to keep things maybe - anything that related to him - a kindness, a tenderness toward him. | Он не мог теперь ответить почему, - должно быть, по бессмысленной привычке хранить на память всякие мелочи, каждый полученный им знак внимания, доброты и нежности... |
| If only he had not worn that second straw hat - had not met those three men in the woods! | Если б он не надел второй соломенной шляпы... и не встретил тех троих в лесу! |
| God! | Господи боже! |
| He might have known they would be able to trace him in some way. | Он должен был понять, что его так или иначе сумеют выследить. |
| If only he had gone on in that wood at Bear Lake, taking his suit case and Sondra's letters with him. | Если бы он сразу ушел в лес из лагеря на Медвежьем озере, захватив свой чемодан и письма Сондры! |
| Perhaps, perhaps, who knows, in Boston, or New York, or somewhere he might have hidden away. | Кто знает, может быть, в Бостоне, или в Нью-Йорке, или еще где-нибудь он сумел бы скрыться. |
| Unstrung and agonized, he was unable to sleep at all, but walked back and forth, or sat on the side of the hard and strange cot, thinking, thinking. | Измученный и обессиленный, он никак не мог уснуть и все ходил взад и вперед или присаживался на край непривычно жесткой койки и думал, думал... |
| And at dawn, a bony, aged, rheumy jailer, in a baggy, worn, blue uniform, bearing a black, iron tray, on which was a tinful of coffee, some bread and a piece of ham with one egg. | А на рассвете старый, костлявый, страдающий ревматизмом тюремщик в потертой, мешковатой синей форме принес ему на черном железном подносе кружку кофе, немного хлеба и ломтик ветчины с яйцом. |
| And looking curiously and yet somehow indifferently at Clyde, while he forced it through an aperture only wide and high enough for its admission, though Clyde wanted nothing at all. | Просовывая поднос сквозь оконце в решетке, старик с любопытством и все же безучастно смотрел на Клайда. |
| And then later Kraut and Sissel and Swenk, and eventually the sheriff himself, each coming separately, to look in and say: | Но Клайду было не до еды. А потом один за другим приходили Краут, Сиссел и Суэнк и, наконец, сам шериф, и каждый заглядывал в камеру и спрашивал: |
| "Well, Griffiths, how are you this morning?" or, | "Ну, Грифитс, как вы себя чувствуете сегодня?" -или: |
| "Hello, anything we can do for you?", while their eyes showed the astonishment, disgust, suspicion or horror with which his assumed crime had filled them. | "Здравствуйте! Не надо ли вам чего?" А взгляды их выражали удивление, отвращение, подозрительность и ужас: ведь он убийца! |
| Yet, even in the face of that, having one type of interest and even sycophantic pride in his presence here. | И все-таки его присутствие вызывало в них еще и другого рода интерес и даже почтительную гордость. |
| For was he not a Griffiths - a member of the well-known social group of the big central cities to the south of here. | Как-никак он все же Грифитс, представитель хорошо известных общественных кругов в большом южном городе. |
| Also the same to them, as well as to the enormously fascinated public outside, as a trapped and captured animal, taken in their legal net by their own superlative skill and now held as witness to it? | И притом для них, как и для безмерно взбудораженной широкой публики, он зверь, попавшийся в ловушку, пойманный в сети правосудия благодаря их необычайному искусству, - живое доказательство их талантов! |
