| Her sobs arresting her father's attention, he at once paused to look up, the meaning of this quite beyond him. | Услышав всхлипывания, отец изумленно поднял голову, совершенно не понимая, в чем дело. |
| Yet instantly sensing something very dreadful, gathering her up in his arms, and consolingly murmuring: | Но тотчас почувствовал, что случилось нечто очень страшное, поспешно обнял дочь и, стараясь утешить, зашептал: |
| "There, there! | - Ну, тише, тише! |
| For heaven's sake, what's happened to my little girl now? | Бога ради, что случилось с моей девочкой? |
| Who's done what and why?" | Кто ее обидел? Чем? Как? |
| And then, with a decidedly amazed and shaken expression, listening to a complete confession of all that had occurred thus far - the first meeting with Clyde, her interest in him, the attitude of the Griffiths, her letters, her love, and then this - this awful accusation and arrest. | И в полнейшей растерянности выслушал исповедь Сондры обо всем, что произошло: о ее первой встрече с Клайдом, о том, как он ей понравился, как к нему относились Грифитсы, о ее письмах, о ее любви... и, наконец, об этом ужасном обвинении и аресте. |
| And if it were true! | И вдруг все это правда! |
| And her name were used, and her daddy's! | Повсюду станут трепать ее имя и имя ее папочки! |
| And once more she fell to weeping as though her heart would break, yet knowing full well that in the end she would have her father's sympathy and forgiveness, whatever his subsequent suffering and mood. | И Сондра снова зарыдала так, точно сердце ее разрывалось... Но она хорошо знала, что в конце концов ей обеспечено и сочувствие отца и его прощение, как бы ни был он расстроен и огорчен. |
| And at once Finchley, accustomed to peace and order and tact and sense in his own home, looking at his daughter in an astounded and critical and yet not uncharitable way, and exclaiming: | Мистер Финчли, привыкший в своем доме к спокойствию, порядку, такту и здравому смыслу, удивленно и неодобрительно, хотя и не без участия, посмотрел на дочь и воскликнул: |
| "Well, well, of all things! | - Ну и ну, вот так история! |
| Well, I'll be damned! | Ах, черт возьми! |
| I am amazed, my dear! | Я потрясен, дорогая моя. |
| I am astounded! | Я в себя не могу прийти. |
| This is a little too much, I must say. | Это уж слишком, должен сказать. |
| Accused of murder! | Обвинен в убийстве! |
| And with letters of yours in your own handwriting, you say, in his possession, or in the hands of this district attorney, for all we know by now. | И у него письма, написанные твоей рукой! Даже и не у него, а уже у прокурора, насколько можно понять. |
| Tst! Tst! Tst! | Ну и ну! |
| Damned foolish, Sondra, damned foolish! | Глупо, Сондра, черт знает, до чего глупо! |
| Your mother has been talking to me for months about this, and you know I was taking your word for it against hers. | Я еще несколько месяцев назад слышал об этом знакомстве от твоей матери и тогда поверил тебе больше, чем ей. |
| And now see what's happened! | А теперь смотри, как скверно вышло! |
| Why couldn't you have told me or listened to her? | Почему ты мне ничего не сказала? |
