| "I want to tell you one thing!" observed the sturdy Jephson, after thumbing through the letters of both Roberta and Sondra again. | - Вот что я вам скажу, - заметил упрямец Джефсон, заново перелистав Письма Роберты и Сондры. |
| "These letters of this Alden girl are the toughest things we're going to have to face. | - Письма этой Олден - самое серьезное из всего, с чем нам придется иметь дело на суде. |
| They're likely to make any jury cry if they're read right, and then to introduce those letters from that other girl on top of these would be fatal. | Стоит только их как следует прочесть, и наверняка заплачут какие угодно присяжные, а если после них станут читать письма второй девушки, это будет просто катастрофа. |
| It will be better, I think, if we do not mention hers at all, unless he does. | Я думаю, лучше нам вовсе не упоминать о переписке с мисс Финчли, если Мейсон промолчит о ней. |
| It will only make it look as though he had killed that Alden girl to get rid of her. | Это только создало бы впечатление, что он убил Роберту Олден, чтобы от нее избавиться. |
| Mason couldn't want anything better, as I see it." | Мейсону это было бы очень на руку, как я понимаю. |
| And with this Belknap agreed most heartily. | И Белнеп от души с ним согласился. |
| At the same time, some plan must be devised immediately. | Однако нужно было немедля изобрести какой-то план защиты. |
| And so, out of these various conferences, it was finally deduced by Jephson, who saw a great opportunity for himself in this matter, that the safest possible defense that could be made, and one to which Clyde's own suspicious and most peculiar actions would most exactly fit, would be that he had never contemplated murder. | И вот наконец после нескольких совещаний Джефсон (считавший, что на этом процессе вполне можно сделать карьеру) пришел к следующему выводу: наиболее надежный способ защиты, которому не будут противоречить самые подозрительные и странные поступки Клайда, один - утверждать, что Клайд никогда и не замышлял убийства. |
| On the contrary, being a moral if not a physical coward, as his own story seemed to suggest, and in terror of being exposed and driven out of Lycurgus and of the heart of Sondra, and never as yet having told Roberta of Sondra and thinking that knowledge of this great love for her (Sondra) might influence Roberta to wish to be rid of him, he had hastily and without any worse plan in mind, decided to persuade Roberta to accompany him to any near-by resort but not especially Grass Lake or Big Bittern, in order to tell her all this and so win his freedom - yet not without offering to pay her expenses as nearly as he could during her very trying period. | Наоборот, будучи если не физически, то морально трусом (на это указывает вся история, рассказанная им самим), он боялся, что может быть разоблачен и изгнан из Ликурга и из сердца Сондры, и в то же время надеялся, что Роберта, которой он никогда не говорил о Сондре, узнав о его безмерной любви к этой девушке, возможно, его отпустит. И потому он наспех, без всякого злого умысла, решил убедить Роберту поехать с ним куда-нибудь за город (но совсем не обязательно на Луговое озеро или на озеро Большой Выпи), для того чтобы рассказать ей все и получить свободу, и, конечно, он собирался предложить ей посильную для него денежную поддержку на предстоящий трудный период ее жизни. |
| "All well and good," commented Belknap. "But that involves his refusing to marry her, doesn't it? | - Все это прекрасно, - заметил Белнеп, - но ведь тут подразумевается его отказ жениться на ней, не так ли? |
| And what jury is going to sympathize with him for that or believe that he didn't want to kill her?" | Какие присяжные посочувствуют ему в этом и поверят, что он не хотел ее убить? |
