– Переживает из-за лица, – сказала я. – У меня озарение. Я поняла: моя сестра на обезболивающих препаратах это как твоя сестра на «энергетиках».
Джереми рассмеялся:
– Вы ездили по магазинам?
– Нет, – сказала я. – Мы ездили на съемки того бредового фильма. И ЭТО БЫЛО ЧИСТЫМ БЕЗУМИЕМ.
– Того же фильма, в котором она снималась, когда на нее напали? Уже?
– Не говори никому, – сказала я, понижая голос. – Этот фильм снимает ее бывший бойфренд. Поэтому она не хочет, чтобы Декс узнал. Думает, он приревнует.
– Тот парень – ее бывший бойфренд?
– Ага.
Он с минуту переваривал информацию.
– Думаю, это объясняет многое, если не все.
Понятия не имею, что подумал Джереми. Если Роджер служит объяснением для поведения моей сестры, я точно не хочу этого знать.
Была вторая половина дня, и мы ползли сквозь пробки со скоростью примерно пять метров в час. Джереми попросил одного из «своих людей» отследить номерные знаки той машины, что оказалось делом гораздо более простым, чем я могла предположить. Привилегия тех, кому приходится иметь дело с преследователями и маньяками, пояснил он. Найти интересующий нас адрес оказалось не так уж трудно: на обочинах были указаны номера кварталов. Но нужный нам дом отстоял от дороги довольно далеко и был надежно защищен широкими воротами и плотной живой изгородью. Джереми припарковался в квартале от него, и мы притворились, что просто вышли на прогулку, исподволь изучая местность, точно пара безоружных малолетних идиотов-детективов. Дома здесь выглядели необитаемыми, как часто бывает в Лос-Анджелесе днем: бассейны пусты, на идеальных лужайках никто не гуляет и не веселится.
– Думаю, можно забраться наверх вот здесь, сбоку, – сказал Джереми, показывая на склон у ворот. – И заглянуть сверху. Посмотреть, стоит ли там машина. Если это вообще то место.
– А что потом? – Я ковырнула краешек ногтя, как всегда делала на экзаменах, перед тем как начать отвечать.
– Не знаю. Постучим в дверь и скажем, что вызвали полицию.
– И что нарушили границы чужой собственности, а теперь хотим посмотреть, как они отреагируют?
– Давай хотя бы туда заглянем. Вреда не будет. Да и вокруг нет никого.
Я посмотрела на насыпь, на свои абсолютно неуместно открытые сандалии, на пыль и мусор, оценила вероятность того, что поскользнусь и рухну лицом в грязь. Потом я некоторое время обдумывала, каковы шансы, что у людей по ту сторону ворот есть собаки, ружья, камеры наблюдения. Я была полной противоположностью любой из девочек Мэнсона, безоружная и неподготовленная, да и времена сейчас настали противоположные временам Мэнсона. Теперь домовладельцы чаще всего хорошо вооружены, они все время начеку, только и ждут, когда выпадет шанс снайперским выстрелом снять подростка, который оказался в неположенное время на неположенном газоне с полной сумкой чего-нибудь зловещего, типа «Маунтин дью». А возможно, я не так уж и отличалась от девочек Мэнсона, готовая воплотить немыслимый по идиотизму план только потому, что его предложил парень, который мне нравится.
– Просто чтобы подстраховаться, – предложила я, – давай сделаем так: ты оставайся на стреме, а я заберусь наверх и дам тебе знать, чисто ли на горизонте.
– А как насчет того, что заберусь я, а ты постоишь на стреме?
Я показала на его одежду:
– Ты в костюме со съемок. И нам надо вернуться через час. Если ты испачкаешься, тебе оторвут голову. Как можно испачкаться посреди океана?
– Я могу снять, – сказал он, скинув рубаху, прежде чем я успела его остановить.
Полуобнаженный он был еще прекраснее, чем обычно. Ради этого парня я заберусь на утес, и пусть меня сожрут доберманы, и пусть меня швырнут в тюрьму, пусть. А все для чего? Чтобы помочь сестре, которая совсем не хочет помочь себе сама.
– Упс, – сказал он, когда начал лезть наверх. – Похоже, мы носим одежду не просто так.
– Блестящая догадка.
Лезть пришлось совсем недолго, и это, честно говоря, превращало входные ворота в нечто довольно бессмысленное; они разве что могли замедлить движение вора, который посягнет на один из стоящих у дома автомобилей. С вершины холма дом был виден идеально: суперсовременная вилла с плоской крышей, тесно прижавшаяся к откосу. У дома были припаркованы три машины: синий «БМВ», его близнец с откидным верхом и красная «хонда-гибрид». Ту самую «хонду» я и видела возле дома сестры, но дыхание у меня перехватило не от этого. У «БМВ» и его двойника с откидным верхом были сзади магнитики, пропуски в какой-то загородной клуб, которые я точно уже видела, но только не помнила, где именно.
– Телка, – шепнул Джереми, прижимая мою голову к земле.
Из дома неспешно выходила какая-то женщина, громко разговаривая по мобильнику. Похоже, она нас не заметила, хотя как следует спрятаться нам было просто негде. Выглядела она явно огорченной. Джереми подвинулся еще на пару сантиметров ближе ко мне, еще ниже пригнул мою голову и приложил палец к губам, показывая, что разговаривать нельзя. Как будто я собиралась.
– Пойду проверю номера, – прошептал он.
– Ты спятил? – рявкнула я громким шепотом.
