Включение тормозных двигателей вжало Завирдяева в кресло. Затем в работу включились двигатели, использовавшиеся при старте. Отпечатав очередной белый крест, шаттл встал на назначенное место.
Ну все, спускаемся, — объявила Ландскрихт, — А вот это я заберу с собой — она потянулась куда-то за свое сиденье, после чего продемонстрировала обесценившиеся папки с планами атак и политического заговора.
— Да, наверно так будет правильнее, — согласился Завирдяев, — а что мне сказать? Что сказать если спросят куда я их дел?
— Скажете, что открывали шлюз и выбросили это в космос. Технически это вполне возможно, было бы желание.
Потом был шлюз и спуск. Держа Ландскрихт в своих объятиях — по другому там, на элеваторе было затруднительно, Завирдяев размышлял, как он все эти годы работал с ней бок-о-бок и нихрена ее не замечал.
— Мне будет вас недоставать, — произнес он, уже стоя на Земле.
— Бросьте вы, мы с вами за все эти годы, — словно вторя его мыслям начала она, — вы теперь мачо и плейбой, да и раньше вроде бы своего не упускали. Помните про биочип? Он и по части таких личных привязанностей может работать. Но сейчас у вас его нет. Так что это уже чисто ваше. Вы обратно очеловечиваетесь. Это хорошо. Я не хочу сейчас направлять вас в какое-то романтическое русло, но вы перестаете быть марионеткой с биочипом и фреймами. Важно это. Возможно и от своей судьбоносной миссии вы откажетесь. Мы с вами об этом через пару недель поговорим, я вас найду.
Если раздумаете вести за собой народы, то я использую якобы выкинутый в космос документ, его копию для демонтажа планов, которые на вас успеют состроить. Вы всегда сможете исчезнуть, хоть на ту Землю, в тот мир, где мы были.
На горизонте замаячили какие-то огни. Вообще огни были и до этого, но то определенно были статичные огни какого-то поселка, жители которого, надо думать, нимало обалдели завидев посадку шаттла.
— Авиация? — произнес Завирдяев.
— Похоже на то, — ответила Ландскрихт. — Полетит сюда и я убегаю.
— Ну что, будем прощаться?
— Ну не то чтобы прощаться. Я же вас еще отыщу. Ждать вам придется недолго. Еще если они что-то выкинут, арестуют вас, то я вас отыщу и вытащу. Как я это делаю вы уже понимаете. Кому-то тогда в затылке долго чесать останется. А в этот раз я зайду вам за спину, только вы не оглядывайтесь. Все равно ничего не заметите.
— Сделаю как скажете, — ответил Завирдяев, которому давно уже не хотелось проверять а что будет если сделать не так. Огни, двигавшиеся над горизонтом вроде бы сменили направление — движение замедлилось, но высота стала увеличиваться.
— Вроде бы вертолеты, — произнесла Ландскрихт, все это время стоявшая рядом, — скоро звук услышите. Я уже слышу.
— Интересно, что они мне скажут? И что мне им сказать? — задумчиво проговорил Завирдяев.
— Вы разберетесь, не переживайте.
С этими словами она повернулась, обхватила его рукой, потом обняла и второй, удерживающей две бестолковых папки и поцеловала его.
Все было довольно скоротечно. Завирдяев повернул было голову, но никого рядом не было. Только шаттл по-прежнему высился остроконечной башней и гудел своими агрегатами — он никогда не замолкал, ни на ракетодроме ни на острове.
Завирдяев побрел к кораблю, по пути заглянул в зияющую пасть одной из двигательных камер и присел на раскинувшуюся лапу посадочной стойки, после чего по-простому сплюнул на землю. Было немного грустно. Может даже и не немного.
Вертолеты отчего-то не пошли прямо к шаттлу, а принялись обходить место приземления по кругу радиусом километра полтора-два. Судя по звуку, это были не транспортные, а какие-то более легкие боевые.
— Может руки вверх поднять? — пронеслась мысль в голове, — Хотя нахрена это?
Это и вправду было совершенно лишним.
Закапал дождь — при посадке Ландскрихт изловчилась влететь в узкий просвет между облаками — с одной стороны это было нужно для безопасной визуальной посадки, чтобы никого ненароком не спалить, а с другой если не выпендриваться, то можно было бы просто выбрать безоблачный регион. Теперь просвет затянулся. Завирдяев поднял глаза и оглядел свой противодождевой навес стоимостью в бессчетные миллионы и миллиарды.
— Ну, Оппенгеймер, где твой шаттл теперь? Где твоя игрушка? Что с вашим планом, констеллейшны? Только сейчас он стал осознавать что здесь, под унылым осенним дождем посреди сырого ночного поля он свободен. Может Ландскрихт, не раз изумлявшись безрассудности решения связаться с теми, с кем он когда-то связался, достучалась, добилась своего? Наверно так.
Завирдяев встал и зашагал прочь от корабля. Зашагал он по направлению к далеким огонькам поселка. Разумеется, проделывать весь тот путь он не собирался, но отчего-то захотелось просто пройтись прочь от наделавшего столько дел шаттла. Пахло горелым — Где-то в стороне дымилась трава, хотя никакого пламени видно не было.
А ведь в этом что-то есть, — подумал Завирдяев, шагая через ночное поле. Когда-то он совершал подобные загородные прогулки, но более традиционным способом — зимой, на лыжах и днем.