— Ключи от Америки у них, так что все нормально. Вы понимаете про что я — коммуникационные коды, связь со штабами, электронная бюрократия и все такое. Констеллейшны по прежнему признают Оппенгеймера легитимным главой США, выборы отложены, так что все нормально. Не известно конечно, сколько это продлится, но у нас сейчас все спокойно. Не то что везде. Пришел на нашу улицу праздник.
— Халдорис Ландскрихт, почему ты нас оставила, — мысленно простонал Завирдяев, — Здесь же полнейший дурдом, — не могла же ты просто взять и умыть руки. Ты же не такая.
Вертолет мчался сквозь осеннюю ночь.
Грузовик сбавил обороты и вскоре встал. Все время проделанного пути правый берег представал лишь в виде леса с одной стороны да крутого обрыва с одноэтажными домами с другой.
Драгович наконец выскочил. Грузовик, как и еще несколько таких же, встал посреди проспекта, по которому были проложены трамвайные пути. Одно ответвление уходило вниз, туда, откуда колонна приехала, то есть вела эта ветка на левый берег. В стороне противоположной шедшей от реки дороге был средних размеров парк, частично занятый теперь разнообразной техникой. У входа в парк валялся смятый металлический каркас, бывший когда-то основательно сработанной трибуной — ее Драгович не раз видел, просматривая телепередачи правобережных.
Белобрысый тем временем не упустил возможности порисоваться перед остальными — он всегда норовил привлечь внимание. Теперь он демонстративно топтался и подпрыгивал. Судя по его словам и тону, таким образом он выражал теплые чувства к освобожденной от шайки «Комбата» родной земле.
Сам «Комбат» со своими правительством уже который день находились в «цитадели», то есть комплексе энергостанции. Там они заблокировались едва ли не в первый день природной аномалии.
Бросить все и бежать в фортификацию их вынудило далеко не сияние, а то, что пара их укрепрайонов пришла в соприкосновение с ОМСДОНами. Точнее было сказать, инициатива исходила от сил вторжения.
Перемещение в фортифицированый городок не было лишено смысла, но дальше было интереснее. Боевые столкновения оказались лишь дистанционным прощупыванием — ОМСДОНовцы не были самоубийцами. Вероятно, они ожидали, что будет задействован какой-то туз в рукаве, например разгром укреплений крылатыми ракетами. Не дождавшись этого прорывного удара, ОМСДОН отошли на исходные позиции.
Тем временем подразделения, оставленные контролировать город внезапно блокировали «цитадель». В СФС, в этом огрызке, произошел военный переворот. Новый самопровозглашенный, правильнее было бы, учитывая историю СФС повторить это слово не один раз, тут же пошел на открытые переговоры с центральными властями. В чем-то это был достойный ход — угроза вторжения и боев была отведена.
На левом берегу все произошло по более мягкому сценарию и «Доку» удалось сохранить лицо куда в большей мере, чем «Комбату». «Док» самолично объявил о старте переговорного процесса, потом бежал в соседний Казахстан и там исчез.
СФС и КАНАР в своем прежнем виде прекратили свое существование. Теперь это был просто Суперфедерант. Вообще и он мог бы уйти в прошлое, да стихия вмешалась — неразбериха охватила теперь весь мир. Злые языки говорили, что это и есть настоящая Конверсия Войны.
Как бы то ни было теперь из многочисленных окон многоэтажек правобережных, стоявших вдоль проспекта, торчали палки с белыми флагами. Торчали они уже не первый день. Первоначально вроде бы они предназначались для подразделений, устроивших переворот. Теперь сигнализировали вошедшим левобережным. Вопреки прежней пропаганде, местные абсолютно не выказывали никакой агрессии по отношению к прибывшим с левого берега. Кое-где уже были сформированы совместные подразделения из бывших правобережных и левобережных — город нужно было держать под контролем. Ни мародеров ни другого подобного элемента никто не отменял, даже стихия.
После того, как подразделение получило задачу, Драгович и Белобрысый направились к Западу, туда, куда убегала трамвайная линия. Идти по ней было проще, чем по проезжей части, где нет-нет да кто-то проезжал.
Где-то далеко впереди высилась тонкая мачта с радаром, прежде защищавшим промышленный район «Интер-Нитро». Ее тогда, после весеннего налета довольно быстро отремонтировали. Сейчас из нее вышел неплохой визуальный ориентир — рельсовая дорога уходила не пойми куда.
— Выглядит как самый край города, — произнес Драгович, уже знавший, как тут разбросаны кварталы.
— Там, дальше, несколько километров, начинается большой многоэтажный городской район, — ответил Белобрысый, — Я там когда-то жил. До того, как мы потом за город переехали. Давно, до Предвойны. Я мелким тогда был.
Драгович вспомнил, что Белобрысый не раз это рассказывал.
— Это не те кварталы, которые издали видно было? — спросил он Белобрысого.