Исходя из тона сказанного, Сэм решил было, что нужно отсалютовать, но поскольку он был в гражданской одежде, то не знал, что нужно делать. Поэтому он и пошёл нахер из здания. Рядом с его «Паккардом» был припаркован чёрный «Шевроле»-седан. Когда Сэм спускался по ступенькам, из седана вышли двое мужчин в тёмно-коричневых костюмах и серых шляпах, и прошли внутрь.
Сэм подошёл к «Паккарду», но замер, когда его окликнули:
— Инспектор? Инспектор Миллер?
Он обернулся. На заднем сидении «Шевроле» кто-то сидел. Сэм подошёл, заметил, что стекло задней двери было наполовину опущено. Силуэт приблизился к окну и Сэм замер, поражённый. Это был Ральф Моранси, фотограф «Портсмут Геральд». Его правый глаз заплыл, по щеке растекался синяк. Фотограф выглядел так, будто плакал.
— Ральф… что с тобой случилось?
— Издержки профессии, полагаю. Снимал то, что не следовало, грузовики с заключёнными, выезжавшие из одного бедного района в городе. Парочка легионеров Лонга и один сотрудник министерства внутренних дел восприняли это как личное оскорбление. Мне приказали прекратить и вытащить плёнку, а я послал их на хуй и сослался на Первую поправку. Один из легионеров меня ударил и сказал, что нихера не знает про Первую поправку. И вот, я тут. — Ральф приблизился к ветровому стеклу. — Пожалуйста, инспектор. У меня есть всего пара минут, прежде чем меня возьмут в оборот. Можете помочь мне выбраться? Пожалуйста? Ради Бога, поверить не могу, что меня отправляют в трудовой лагерь за то, что я делаю свою работу… фотографирую… Боже, во что превратился наш мир…
Сэм взглянул на закрытые двери здания.
— Я не знаю, что могу сделать, Ральф.
— Вы же коп. Скажете им, что я ваш друг. Я вам заплачу. Скажете, что всё это ошибка, недопонимание, я сделаю всё, что они скажут. Пожалуйста, помогите мне!
Во рту Сэма появился кислый привкус. Вернуться туда? Замять дело Ральфа, пока он только задержан? Он опустил голову и отвернулся.
— Нет, я не могу тебе помочь, Ральф.
— Но мне нельзя попадать к ним… ваш брат. Я кое-что знаю о вашем брате, — выкрикнул Ральф.
Слышались ещё крики, но Сэм сел в машину, и лишь с третьей попытки завёл двигатель. Переключая на заднюю передачу, и разворачиваясь, он внезапно вспотел. Один телефонный звонок… Аллард достаточно взбешён, чтобы позвонить Лакутюру, и тогда Сэм никогда отсюда не выберется, кроме как в товарном вагоне среди соломы, пота и дерьма. Никогда больше не увидит Сару и Тоби.
В зеркале заднего вида он разглядел, как двое мужчин подошли к чёрному «Шевроле», увидел, как они вытащили Ральфа Моранси, как повели бедолагу по ступенькам, как подкосились его ноги и им пришлось волочь его, словно мешок цемента.
Сэм заставил себя смотреть вперёд. Бедный Ральф, святый Боже… и что он там бормотал насчёт Тони? Что Ральф пытался заявить? Сэм не знал. Но он знал кое-что иное: ФБР и гестапо интересуются его братом. Более того, он кое-что разузнал о Петере Уотане. Сэм не знал, каким именно образом этот человек нашёл свою смерть в Портсмуте, но зато он точно знал, откуда он прибыл.
Особые лагеря, где люди работали на убой, куда по ночам привозили в пломбированных вагонах без опознавательных знаков, не считая нескольких мазков краски.
Приближаясь к первым воротам, где стояли военные полицейские, Сэм снизил скорость. Один из них махнул рукой, и он остановился. Сэм опустил ветровое стекло, полицейский склонился и произнёс:
— Проверка транспортного средства, сэр. Вынужден просить вас выйти.
Сэм переключил передачу на холостой ход, поставил ручной тормоз и вышел. Работая быстро и профессионально, без сомнений, проделывая это уже не первую сотню раз, один военный полицейский осмотрел машину, заглянул в багажник, поднял заднее сидение и даже заглянул под капот. Второй стоял без движения, держа пистолет-пулемёт наготове. Сэм старался не думать о том, через что предстоит пройти Ральфу, что с ним будет дальше. Он стоял достаточно близко к фотографу, чтобы ощутить исходящий от него запах страха.
Что же он натворил? Что же, во имя Господа, он там натворил?
Через несколько минут тот, что проводил обыск, отступил в сторону, а другой подошёл к воротам.
— Всё хорошо, — сказал высокий военный полицейский. — Можете ехать.
Сэм забрался в «Паккард», ощущая, как влажная спина касается кожаной спинки сидения. Ворота открылись, Сэм снялся с ручника, переключил на первую передачу и выехал на дорогу, направляясь к последним воротам.
Сторожевая будка. Единственное препятствие между лагерем и внешним миром. Внешним миром, в котором он мог хотя бы заняться этим чёртовым делом об убийстве, которое он так долго игнорировал…
Чёрно-белый шлагбаум был поднят, один военный полицейский разговаривал с другим, вроде всё чисто, и Сэм немного прибавил скорости…
Охранники смотрели на него.
Лёгкое нажатие на педаль газа.
«Паккард» ускорился.
Один охранник шагнул вперёд. Он всё ещё находился не на дороге…
Десять-пятнадцать и Сэм покинет пределы лагеря. Действительно, всего несколько футов.
Военный полицейский встал посреди дороги.
Рука поднята.
Поймали?
Поймали.
