Словно она вновь была слабой и безвольной дочкой тирана Беренгара Эфрейна, скрытой тенью своего брата-наследника Мармиати-Ай. Где же эта вездесущая Тьма, которая придала ей когда-то решимости совершить непоправимое? Постоять за себя и убить собственного отца… Выступить против Эйдена… Поклясться в мести за любимого…
Неужели даже на расстоянии Арнлейв мог ее глушить, лишая Джен столь необходимой поддержки? Он же наверняка о чем-то догадывается, значит, разумней ему сделать ее максимально уязвимой. И в тот самый момент, когда Дженнифер будет наиболее беззащитной, он придет и…
Каждый раз, когда мысли подходили к тому, что Арнлейв может сделать с ней не только из-за своей власти, но уже по законному праву, пальцы сами больно впивались в голову, словно физически хотели вытащить оттуда столь мерзкие мысли. Джен до последнего пыталась извлечь из происходящего любую выгоду, но никак не могла допустить факт, что ей придется отдаться Эгго. Все, что угодно, но только не это!
Перед глазами в ту же секунду возникало лицо Ника, незабываемая улыбка перквизитора за миг до того, как жизнь покинула его глаза… Улыбка, за которую она пообещала убить Арнлейва… И теперь… Как она могла согласиться на такое?
А ведь могла. И согласилась. С минуты на минуты Арнлейв явится к ней и потребует то, к чему она не готова. Но для Эгго это не будет иметь никакого значения. Он возьмет то, что считает своей собственностью. Просто заставит. Как уже заставил стать его женой. Как сделал ее брата своей безвольной марионеткой. Как убил Ника…
— Возьми себя в руки, дура, ты же все испортишь! — сквозь зубы шипела себе инфанта, понимая, как много ей еще нужно сделать, а значит, и все ее жертвы только начинаются. — Не время жалеть себя! Как-нибудь потом, но не сейчас…
Ей нужно достать Капитуляр. Только так можно будет оправдать все, что она натворила — подставила Джоан и Квентина, из-за нее пострадал Висенте Монтеро и Бэзил Касадо, и, возможно, и вправду погибли Леди и Клаус.
— Клаус… Ох, Смерть! — Дженнифер не выдержала и закрыла лицо руками, давая волю минутной слабости.
Кому сдался этот Капитуляр и гребаные амулеты, если этих двоих уже нет в живых? Что если уже вообще ни в чем больше нет смысла? Что если Эгго уже победил?..
Слезы не только размыли макияж инфанты, но и заставили позабыть о времени. Сколько она провела вот так, сидя возле двери? За все время Джен ни разу не услышала снаружи никакого движения. Словно никто и не собирался приходить и нарушать ее покой. Разве такое возможно? Арнлейв точно всегда берет плату за свою благосклонность. Если не желание обладать ею во всех смыслах руководило им, то какой вообще был прок в этой свадьбе? Эйден и до нее уже давно продал Амхельну весь Мармиати-Ай.
Чем дольше Джен сидела и ждала, думая о всех причинах и следствиях, тем сильнее ее глодали сомнения, а так ли она хорошо поняла подоплеку происходящего. Может, она сильно переоценила себя как желаемый трофей для Арнлейва? И, если Джен отведена роль лишь еще одного трофея полке, куклы в золотой клетке, про которую забыли сразу же, как только наигрались на публике, то велики шансы не добиться и половины из задуманного.
С одной стороны, ей бы сидеть спокойно и радоваться этому, с другой — Дженнифер почти всю сознательную жизнь провела в роли второго плана. И страх остаться за бортом оказался куда сильнее страха не справиться. Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и тоже жалеть, но только о собственной трусости.
— Может, Джоан права, и я все-таки конченная психопатка? — нервно хихикнула Дженнифер, замерев у зеркала.
Потекшую тушь нужно было срочно реанимировать, как и взъерошенные волосы. Траурное платье в полумраке уже не выглядело таковым, а скорее, наоборот, приобретало загадочный и привлекающий образ. Какая-то часть инфанты по-прежнему сопротивлялась, но за механическими движениями кисти и расчески Дженнифер набиралась уверенности, что не даст себя в обиду. Все это и ее игра тоже. Она сможет установить свои правила. Обязана. Во что бы то ни стало.
И прежде, чем собственная уверенность снова дала сбой, Дженнифер решилась выйти из комнаты. К удивлению некромантки, снаружи совсем не было охранников. Стояли ли они тут, когда она на эмоциях вбежала в комнату, или дом с самого их возвращения был пуст, Джен не знала. Но инфанте даже стало не по себе от того, что никто не следил за каждым ее шагом.
У Дженнифер перехватило дыхание от безумной мысли, что она могла остаться в доме совершенно одна, когда и спустившись вниз она не увидела у входа фигур в черных кителях и золотых масках. В голове уже начали яркими вспышками озаряться идеи, куда бежать и что делать в первую очередь, но вскоре волна невидимых иголок, покрывших кожу некромантки, развеяла эту глупую иллюзию.
Эгго был где-то рядом. И скорее по наитию, по ощущению усиливающейся Тьмы, чем по видимым признакам, Дженнифер двинулась в сторону гостиной. Каждый шаг давался ей тяжелее предыдущего, но инфанта твердо решила, что сейчас не время жалеть себя. Эту чашу она выпила сполна.
