Мой взгляд скользил по её удивительному лицу и опускался ниже. Девочка оказалась гимназисткой. Это я понял по её довольно скромному, но чертовски элегантному светлому пальто с капором, сшитому из шерстяной ткани, отороченному мехом песца, и маленькой шапочке. Рядом с нею, в сугробе, валялась пушистая муфта и кожаная сумочка с книгами. Сквозь разъехавшиеся полы виднелась коричневая ученическая форма с темным передничком. Такие формы носили в Арсеньевской женской гимназии. Да, это девочка была гимназисткой выпускного класса. И на тот момент ей было шестнадцать лет.
Она очаровательно и совершенно беспомощно смотрела на нас с Митей. А мы, словно два болвана, не двигались с места. И вот ослепительная, но кроткая улыбка коснулась её маленьких губ и она произнесла:
– Господа, помогите же мне встать, – и протянула к нам две маленькие и невероятно нежные ручки с тонкими пальцами.
Тогда, очнувшись от первого ступора, мы с Митькой оба бросились поднимать её из сугроба. Когда она встала на ноги, то принялась отряхивать от снега полы своего элегантного пальто. Вскоре к ней подбежали обе её подруги. Я бегло посмотрел в их сторону. Это были обычные девочки, с самой заурядной внешностью.
– Настя, – крикнула одна из них. – Так нечестно. Ты слишком далеко убежала.
– Да, я убежала, – ответила она кокетливо.
– Пошли в парк, Настя, – предложила вторая. – Там горку залили. Пошли кататься!
– Нет, девочки. Сходим туда завтра. На сегодня я устала.
– Ну… – разочарованно протянула её подруга. – Вот всегда ты так.
Пока она разговаривала с одноклассницами, ее кроткий, но, в то же время очень смелый взгляд скользил по нашим с Митей лицам. Я наклонился к сугробу и поднял её небольшую белую шапочку. Мои пальцы ощутили нежный мех и шелковистость глянцевой подкладки её милого головного убора. Забегая вперед, я долго потом нюхал свои ладони. От одного лишь касания к её вещи, мои руки стали пахнуть невероятно тонкими духами. Я даже не могу толком объяснить природу этого запаха – из каких нот он состоял. Могу сказать лишь одно – ни ранее, ни потом – за всю свою жизнь я ни разу не встретил именно такого аромата. Так не пахла ни одна женщина в мире. Так пахла только рыжеволосая Настя. И если вы попросите меня, хоть намекнуть в чём заключался этот аромат, то я не отвечу вам. Был ли это запах нежной розы или хризантемы, а может так пахли фиалки. Поверьте, я до сих пор уверен, что такого запаха просто не существует на земле. Это был аромат цветов, не существующих в природе.
Позднее я много раз просил её назвать марку этих неземных духов, и всякий раз она с упорством отвечала, что вообще не пользуется никакими духами. Что это лишь природный аромат её тела и волос. Нет, вы не подумайте, что этот запах каким-то образом ярко и назойливо напоминал о себе, либо чувствовался даже на большом расстоянии. Нет. Его можно было ощутить только в случае самого интимного разговора, либо уловить после касания к какой-нибудь её вещи или волосам.
Я знаю по опыту, что от некоторых «светских львиц» струился такой шлейф ароматов, что у окружающих часто случались мигрени.
Пока я с трепетным благоговением нежил свои пальцы в дорогом мехе её модной шапочки, она стояла с непокрытой головой, красуясь золотом роскошных волос. И солнце играло на ее рыжих завитушках. А я, словно очарованный, всё смотрел и смотрел на это померанцевое великолепие.
Сколько времени длилось это любование, я не помню. Помню, что Митя дернул меня за полу плаща. И я, наконец-то, опомнился и протянул девочке шапочку.
– Мерси, – сказала она с лукавой улыбкой и сделала небольшой книксен.
А после небрежно натянула её на голову. Я подал ей сумочку с книгами и муфту.
– Настя, ну пойдем еще погуляем, – канючила одна из её подруг.
– Нет, девочки, меня тётя ждет к обеду и просила сегодня не опаздывать. А молодые люди проводят меня до дому, правда же? – она смотрела то на меня, то на Митю.
Зачарованный, я даже не сразу вник в суть её вопроса. А когда понял, то чуть не поперхнулся.
– Конечно же, мы вас проводим, мадемуазель…
– Меня зовут Анастасией. Графиня Анастасия Владимировна Ланская.
Когда она представилась таким откровенным образом, то я встал, словно по стойке смирно и, поклонившись, щелкнул каблуками штиблет.
– Очень приятно, мадемуазель Ланская. А я граф Гурьев Георгий Павлович. А это мой друг, мещанин Митрофан Алексеевич Кортнев.
В ответ Митя тоже поклонился.
– Я понимаю, господа, что знакомиться на улице – это моветон, – с легкой укоризной произнесла Анастасия.
– Да, это так, но мы могли бы непременно познакомиться на каком-нибудь званом вечере или балу. Тогда бы нас представили друг другу. А потом мы тут с Митрофаном оказались вовсе не случайно. Мы оба закончили Поливановскую гимназию всего каких-то пять лет тому назад.