И только тут до меня дошло, что сейчас это рыжее чудо стремительно покинет нашу компанию. Я внутренне заволновался и посмотрел на своего друга. По лицу Мити было видно, что он тоже обескуражен таким поворотом. Понимаете, эта девушка настолько потрясла наше воображение, как может ребёнка потрясти самая яркая и необычная игрушка, какую только можно вообразить. И вот несчастному дитя велят вернуть эту игрушку назад, в витрину дорогого магазина. Представляете, каким может быть его разочарование. Нет, это было даже не разочарование. Это состояние было близко к панике. Очевидно, что мы с Митей испытывали в эти минуты нечто похожее.
Я полагаю, что у нас обоих были такие обескураженные лица, что наша коварная визави решила нас чуточку поддержать.
– Господа, я понимаю, что наше сегодняшнее знакомство состоялось против светских правил, однако, я очень благодарна судьбе за встречу со столь прекрасными рыцарями, кои оказали мне честь, проводив меня до дома.
Когда она произнесла эти слова, то мне на мгновение показалось, что перед нами стоит совсем не шестнадцатилетняя гимназистка. Вовсе нет. Её речь, манеры, осанка и общее достоинство – всё это говорило лишь о том, что перед нами находится истинная аристократка. А еще нам показалось, что это была речь не юной девушки, а довольно зрелой и опытной женщины. Теперь, когда мы должны были расстаться, её лицо выражало большее достоинство, нежели несколькими минутами ранее. Как мне почудилось, во взгляде зеленых глаз появилась даже некая надменность. Она подняла подбородок и теперь с насмешливой улыбкой и несколько оценивающе оглядывала нас с ног до головы. О, мои друзья, так не умеют смотреть юные гимназистки. Вовсе нет! Это был взгляд английской королевы на своих подданных. И сколько в этом взгляде было превосходства, могущества и очарования…
Первым из оцепенения вышел я.
– Анастасия, а когда же мы удостоимся чести, снова видеть вас?
– Когда? А вот это хороший вопрос, – она легко улыбнулась кончиками губ. – Возможно, что никогда более. Прощайте, мои милые рыцари. Не комильфо юной леди сообщать день и час предстоящей встречи, ибо мы не представлены друг другу. А потому… Прощайте!
Она развернулась и быстрыми шагами стала удаляться в сторону прохода меж двумя доходными домами. В этот миг я ощутил, как Митя нервно сжал меня за пальцы. Я посмотрел на его лицо – оно казалось белым, словно мел.
– Что? – нервно отмахнулся я. – Чего ты там бормочешь?
В ответ он промычал нечто непонятное, указав подбородком в сторону элегантно удаляющейся Анастасии. Я восхищенно смотрел на её узкую и прямую спину. Это была спина балерины. А походка! Какая походка была у этой плутовки. Она не шла, а летела над землей, почти не касаясь ступнями снежного покрова.
– Настя, подождите! – вдруг крикнул я.
Мы оба, не сговариваясь, бросились вслед за рыжей красавицей.
– Да? – она остановилась и окинула нас невинным взором, в котором присутствовало прежнее, доверчивое и чуть наивное выражение. Её удивительная мимика была настолько подвижной, что казалось, будто перед нами упражняется в своем искусстве опытная актриса, а вовсе не гимназистка. Высокомерие аристократки куда-то вновь испарилось с её лица, уступив место девичьей кротости. А после она вздохнула и, взмахнув черными стрелами ресниц, едва слышно произнесла:
– По крайней мере, господа, вам известно, где я учусь.
И после этих слов она стремительно унеслась вглубь двора, оставив нас с Митькой. Мы долго смотрели ей вслед и совершенно по-идиотски улыбались. Оба! В этот миг мы так были похожи друг на друга в своей восторженной глупости.
Граф закурил, крепко затянувшись дымом. Какое-то время он сидел молча, поглядывая в синеющее окно. Дождь давно закончился. На Монмартр опускались сумерки. В уютной темноте ресторана зажглись неяркие софиты. Было слышно, как музыканты настраивали свои инструменты. На клавишах фортепьяно кто-то лениво разминал пальцы.
– Господа, я слишком злоупотребляю вашим вниманием. Посмотрите, на улице уже почти стемнело. Может, закончим на сегодня? У вас наверняка есть свои дела. Я мог наскучить вам своим длинным и нудным рассказом.
– Нет, нет, граф, если можно, не останавливайтесь, прошу вас, – отвечал я. – У нас с Алексом нет на сегодня ровно никаких дел.
– Да? – он недоверчиво посмотрел мне в лицо, а после перевел взгляд на Красинского. – А вас, Алексей Федорович, не утомили еще мои байки?
– Что вы. Я готов слушать вас хоть всю ночь.
Фортепьянные аккорды стали отчётливей. Из угла зала полилась какая-то ненавязчивая мелодия, похожая на блюз. К счастью, она не звучала слишком громко и позволяла вести и дальше неспешную беседу.
– Ну, хорошо, – кивнул Гурьев.
Он сделал еще несколько затяжек, а после продолжил свой рассказ.
Таким образом состоялось наше первое знакомство с этой удивительной и весьма странной особой. Наше с Митей обоюдное потрясение было столь глубоким и ошеломительным, что мы еще долго стояли с ним на Остоженке, меж двух доходных домов и глупо таращились в проход, куда удалилась наша королева. Первым очнулся Митя.