– Возможно, – согласилась она. – И всё же. Эти дни я что-то не в меру расшалилась и, наверное, веду себя из рук вон плохо. Если бы моя тетушка Мадлен увидела меня сейчас, то ей сделалось бы дурно. Она считает, что девушке недопустимо разговаривать с незнакомцами. И это еще хорошо, что в этом году меня в гимназию уже не сопровождает бонна. Мадлен её рассчитала, как только я перешла в выпускной класс. У меня в следующем году уже будут выпускные экзамены.
– Вот как… – проронил я, не отрывая взгляда от ее удивительной мимики.
Когда она говорила, то всё её лицо делалось необыкновенно живым и очень обаятельным. Казалось, что сквозь каждую её фразу сквозит легкая ирония или даже полу насмешка. Но, как только ты понимал это, её лицо вмиг меняло выражение и делось по-детски наивным и кротким. Она улыбалась и шевелила губами, а я не мог оторвать взгляда от ее изумрудных глазищ. Казалось, что вокруг меня умолкают все звуки и замирает всякое движение. Я будто бы нырял в этот ведьмин зеленый омут и тонул в нём, без всякой возможности спасения. Воздух вокруг делался вязким, а в уши вливался какой-то странный гул едва различимых голосов. Это был многоголосый шепот. Я силился различить хоть какое-то четкое слово, но тщетно.
И вдруг по дороге прокатились сани. Ямщик крикнул: «Поберегись». И только эти резкие звуки, и зычный окрик мужика на козлах вывели меня из оцепенения. Когда я вздрогнул, то посмотрел в сторону Мити. Он тоже без отрыва смотрел на Настино лицо, и взгляд его голубых глаз казался остекленевшим. После резкого окрика возницы муть исчезла из моей головы, а мысли ненадолго прояснились. Лицо внезапно сделалось мокрым. Мне показалось, что порыв зимнего ветра кинул в меня целую пригоршню холодного и колючего снега.
Пока длилась наша короткая и милая беседа, обе её подруги стояли чуть поодаль и с осуждением смотрели на Настю, на то, как она до неприличия смело разговаривала с незнакомыми мужчинами. А после одна из подруг презрительно фыркнула и произнесла.
– Настя, мы пошли домой. До свидания. Встретимся завтра на уроках.
Настя кивнула ей в ответ, даже не удостоив особым вниманием. Она лишь осматривала полы своего пальто, а потом решительно посмотрела сначала на меня, а потом на Митю.
– Ну, что господа, мы идём?
Мы с Митей кивнули.
– Я живу недалеко. На Остоженке. Минут десять ходьбы. Там у нас дом.
Я протянул ей руку, но Настя отчего-то рассмеялась, смутившись, и не приняла её. Она шла по расчищенной от снега дорожке, слегка размахивая сумочкой.
Какое-то время все трое молчали. Анастасия легко вышагивала впереди, а мы с Митькой, словно два мрачных рыцаря, тащились следом, не спуская глаз с её узкой светлой спины и прыгающих прядей волос.
– Анастасия, простите, позвольте я хотя бы, понесу ваши книги? – вымолвил я, нарушив затянувшуюся тишину.
– Ну, хорошо, возьмите, – она великодушно протянула мне сумку с учебниками. – У меня сегодня, правда, совсем лёгкая сумка. У нас было только два урока – литература и музыка.
– Вы, наверное, получаете только хорошие отметки? – внезапно спросил её Митя и покраснел.
А я недовольно покосился в его сторону. Мне стало досадно, что именно он задал ей этот вопрос.
– Я? – Настя улыбнулась. – Моя тетушка Мадлен считает, что я довольно способная, когда не ленюсь.
– Вот как? – я тоже решил поддержать этот разговор. – А какие вы более всего любите предметы?
– Ну, не знаю… Наверное, музыку, пение и танцы. А математику и естествознание я вовсе не люблю. Я в них мало что понимаю. Я больше люблю читать.
– Наверное, французские романы?
Она бегло посмотрела на меня и ответила:
– Не только французские. Я читаю и по-английски и по-немецки. Но немецкую поэзию я не люблю.
– Вот как! – присвистнул я. – А какую же вы предпочитаете?
– Русскую и немного французскую.
– А из французов неужто мрачного Бодлера?
– И его раньше читала. Сейчас я меньше люблю поэзию. Я больше прозу предпочитаю. Я люблю читать Бальзака, Мопассана, Золя, Флобера и Гюго.
– Похвально… А из русских кого же?
– Ну, например, читаю Ивана Гончарова и немного Николая Гоголя, – она улыбнулась.
– А у Гоголя не «Майскую ночь»? – я сделал страшные глаза.
– И этот рассказ тоже. Ой, да мы почти уже пришли. Я живу вон в том доме.
Она показала рукой в сторону узкого прохода между двумя громадинами серых доходных домов.
– Вы снимаете квартиру в доходном доме?
– Нет. Мы с тетушкой Мадлен живем за одним из них. В двухэтажном особняке. Папенька купил этот дом пять лет тому назад, перед отъездом в Париж. А, впрочем, господа, дальше не стоит меня провожать. Расстанемся здесь. Дальше я пойду одна. Там наверняка во дворе наш дворник. Он увидит меня в компании незнакомцев и всё передаст тёте. Она взяла из моих рук сумку с книгами, очаровательно улыбнулась и с сожалением посмотрела сначала на меня, а потом на Митю.
– Ну что, будем прощаться?