Я еще в студенческие годы познакомился с Владимиром Федоровичем Петровским, который в МИД заведовал отделом международных организаций, а со временем стал первым заместителем министра. Высокий интеллектуал, он производил на меня сильнейшее впечатление своими познаниями и широтой взглядов.
«Володя много дней и ночей работал у А.А. Громыко в секретариате, а это то заведение, через которое прошли многие из нас, – вспоминал Юрий Евгеньевич Фокин, который был генеральным секретарем МИД. – Я бы высказал такую мысль: Петровский освоил так много у тогдашнего нашего коллектива и сумел накручивать на свои мозги так много знаний от Громыко, что в дальнейшем его работа в самых разных ипостасях дала очень много».
Первым заместителем Громыко много лет служил Василий Васильевич Кузнецов – «мудрый Васвас», как говорили на Смоленской площади. Министр занимался большой политикой, а Кузнецов вел текущие дела. Не уклонялся от решения сложных и щекотливых вопросов и не пытался свалить опасное дело на других замов.
Михаил Капица:
Угрюмый от рождения Кузнецов внешне походил на Громыко. Но коллеги высоко его ценили.
Он ненавидел сталинское время, рассказывал:
– В любой момент мог раздаться стук в дверь. Никто не знал, где окажется завтра – на работе или в тюрьме.
«Василий Васильевич ведет дела по-стариковски, едва отбиваясь от текучки, не решаясь двигать крупные вопросы, – не скрывал своего недовольства Владимир Семенов. – Он способен затратить полдня на вызволение наших моряков из Ганы и отложить в сторону любые проекты большой политики… Да и ему, конечно, труднее продвигать большие дела наверху, где сейчас архиосторожны и архибдительны».
Кузнецов, умный и образованный, старательно носил маску серости. Это была единственная возможность уцелеть. Он утешал дипломатов, которые жаловались, что не удается доказать министру какую-нибудь очевидную вещь:
– Не надо с ним спорить. Если он что-то твердо решил, его не своротишь.
После ухода Кузнецова в Президиум Верховного Совета СССР первым замом стал Георгий Маркович Корниенко. Он и взял на себя всю практическую работу по руководству министерством. О своем первом заместителе Громыко был высокого мнения.
Оказавшийся в кабинете министра дипломат рассказывал, как Андрею Андреевичу позвонил один кандидат в члены политбюро и хотел посоветоваться. Он ехал в США во главе делегации, предполагал, что возникнет вопрос о сокращении ядерных вооружений. Так вот он намерен сказать следующее… Громыко его прервал:
– Что бы вы ни сказали, вы можете допустить неточность, а это осложнит переговоры. Этот вопрос в Союзе знают только три человека: Брежнев, я и Корниенко.
В годы министерства Громыко никому не рекомендовалось давать оценки внешнеполитических дел.
Аркадий Фалькович Ратнер, заместитель главного редактора спортивной редакции Государственного комитета по телевидению и радиовещанию СССР, вспоминал:
