будет говорить с ними с позиции силы. Тогда можно будет внушить им, что если они не прекратят
свои рейды, мы подвергнем их народ полному уничтожению. И если они не поймут нас, мы так и
сделаем. И тогда — поймут они нас или не поймут, уже не столь важно, но в любом случае народ
Приграничья заживет спокойно.
— Разумно, — кивнул Родерик. — Токмо, мыслю, не ты один такой в королевстве умный.
Маркман, ежли королем станет, не хуже тебя о границах заботиться начнет.
Герцог отрицательно покачал головой:
— Я уже говорил: Маркман боится северян. Кроме того, он человек без чести, он любит
измываться над слабыми, а таких, как он, северяне презирают. Ему не справиться с севером, а раз
так — он постарается ослабить или вовсе уничтожить северных баронов. Граф это знает. Пленный
майрагинский король рассказал мне о договоре, который они заключили... В Стринкхе, куда я
привез Биацку, мы готовились к свадьбе, когда пришло известие о том, что нелюди начали новый
поход. Мне пришлось срочно уехать, а Маркман в это время выкрал Биацку.
— Освободил, — уточнила Талеминка.
— Выкрал, — отрезал Ратхар. — Граф надеялся, что я завязну в войне с майрагинами, а
сам хотел в это время, используя свои и стевольтовы войска, нанести мне удар в спину. К счастью,
в первом же сражении нам улыбнулась удача...
— И что вы сделали с майрагинским королем?
— Отпустили. После того, как он дал слово, что в течение следующих трех лет ни один его
подданный не переступит границы Гоимгозара.
— И ты ему поверил? — скривил губы Янган. — Поверил вонючему майрагину?...
— Кстати, они совершенно не пахнут... Совсем... Да, я знаю, что любые обещания, которые
они могут дать людям или гномам, не имеют для них никакой цены. Хотя у них есть свои
представления о чести, мы не являемся теми, на кого распространяется их честь... Однако есть
клятва, которую ни один майрагин никогда, ни при каких условиях не нарушит. Клятва корнями,
корой, стволом, соками и ветвями Черного Дерева.
— А что это такое — Черное Дерево? — заинтересовался Дэвид.
— К сожалению, не знаю точно... — вздохнул герцог. — Вроде бы святыня какая-то. Эх,
найти бы ее!.. Тогда майрагинам точно можно было бы любые условия диктовать... Но, — он
прищелкнул языком, — увы!.. Нету. Мне один пленник, которого мы... очень долго
допрашивали... сказал, что Черное Дерево вообще растет не в этом, а в каком-то другом,
призрачном мире, где когда-то жили их предки...
— А майрагины могут попасть обратно? — быстро спросил Дэвид. «Неужели?.. —
подумал он. — Неужели мне наконец-то повезло?.. Как договориться со злобными майрагинами, я
еще не представляю, но если они умеют перемещаться между мирами, я обязательно должен...»
— Нет, — покачал головой Ратхар. — Если бы они в иной мир умели уходить по своему
желанию, как бы мы с ними воевали тогда, скажи на милость?.. Их и убить было бы невозможно...
Да и зачем им тогда с нами Приграничье делить? Жили бы себе спокойно в своем мире, а мы —
здесь... Нет, обратно они уйти не могут...
***
...До Лаутагана было рукой подать — два, от силы три дня пути. Они уже давно не
прятались, ехали открыто, и только на ночь Дэвид, на всякий случай, окружал лагерь «куполом
невидимости». Все устали, до безобразия стерли все, что только можно, о седла. На однообразную,
подаваемую и на завтрак, и на ужин (обеда не было) кашу уже не могли смотреть — но бодрились,
пытались шутить и даже заранее подсчитывали, сколько золота получит каждый участник
«Последнего союза» и на что он это золото потратит. Тысячу на шесть разделить было сложно,
наемники ругались, сбивались, выясняли, должен ли кто-нибудь иметь дополнительную долю, и
даже пытались обратиться за помощью в подсчетах к герцогу, который почему-то реагировал на
подобные предложения грубыми, некультурными словами. Дэвид в этих спорах участия не
принимал, точные размеры вознаграждения его не волновали, более того, в последние дни он все
сильнее задумывался о том, нужны ли вообще ему эти деньги. Как правило, теперь он ехал
впереди отряда, стараясь не обращать внимания на бесконечные перепалки среди наемников.
— Эй, Дэвид!..
Колдун обернулся и придержал поводья, дожидаясь, пока пони Родерика поравняется с его
лошадью.
— Чегой-то ты невесел в последнее время, как я погляжу, — пропыхтел предводитель. —
Мысля какая сурьезная на ум пришла или чуешь че-нть недоброе?..
— Думаю, — коротко ответил Дэвид.
— А!.. Вон оно как... — с необыкновенной значительностью кивнул Родерик.
— Да, думаю. У меня такое чувство, что зря я влез в эту историю.
— Эт почему же?
— Да потому что... Ратхар, конечно, не ангел, но, с другой стороны, и не полный подонок...
Что, если он прав?
— Ах вот ты об чем... — протянул Родерик. — Да уж, зря мы этой змее вовремя рот не
заткнули...
— Ну почему же сразу змее?..
— Да потому, что отравил он твое сердце словами своими пустыми!.. Как можно человеку
