Под окном кафе останавливается машина. Из нее выходит ярко накрашенная девица в черных лакированных туфлях на невероятных шпильках и в мужском пиджаке, как мне кажется, на голое тело. Следом за ней из салона выбирается парень с фотоаппаратом на шее. Девица снимает пиджак и оказывается в очень коротком черно-золотом платье.
– Смелая, – восхищенно тянет Андрюха. – В такую погоду лично я не рискнул бы так выйти.
– Тебе такой наряд не пойдет, – хмыкаю я. – Так что не рискуй и дальше.
Он криво усмехается и, подперев щеку рукой, продолжает глазеть на девицу. Она тем временем садится на капот машины и принимает игривые позы. Когда фотограф делает нужное количество снимков, модель кивает в сторону кафе. Парень отрицательно качает головой и забирается обратно в салон автомобиля. Девица же накидывает на плечи пиджак и заходит внутрь.
– Мальчики! – заметив нас, восклицает она. – К вам можно?
– Нужно, – приветливо улыбается ей Андрюха.
– Есть вопрос. – Девица приземляется на свободный стул и кладет на стол руки, точно хвастаясь маникюром (ногти у нее тоже черные с золотом). – Скажите, я красивая или страшная?
Вопрос, признаться, застает нас врасплох. Мы удивленно переглядываемся.
– Я красивая или страшная? – капризно повторяет девица.
– Красивая! Очень! – выдает Андрюха и вопросительно смотрит на меня.
– Да, – соглашаюсь я и спрашиваю у нее: – А что?
– Я запуталась, какая я должна быть. – Она поводит плечами. – Продюсер хочет, чтобы я была страшная, фотограф – чтобы красивая…
– А вы вообще кто? – уточняю я.
– Я? – Девица грустнеет. – Сказка. Современная городская сказка. Я должна быть такая, чтобы меня сразу полюбили или возненавидели. Мне нужно быть или очень красивой, или очень страшной, но я запуталась.
Андрюха окидывает взглядом руки сказки, потом ее саму и тоже задает вопрос:
– Вы про что как сказка-то?
– А я должна быть про что-то? – изумляется девица. – Мне казалось, достаточно быть красивой или страшной. Красивой мне, конечно, больше нравится.
– Если вы сказка, то должны быть про что-то, иначе никак, – серьезно отвечает он.
– И как же мне теперь быть?
– Решить, про что вы, – предлагает Андрюха и вновь смотрит на меня.
– Давайте решим, – соглашаюсь я и киваю официантке, чтобы та принесла сказке пирог и кофе. – Вот вы что любите?
– Котят, – выпаливает девица, – и бабушку. У меня такая мировая бабушка…
– Ясно, – перебивает ее мой напарник. – А читать или смотреть?
Сказка замолкает и глупо смотрит на него.
– Ясно, – повторяет Андрюха и, когда девице приносят заказ, спрашивает дальше: – Мечтаете вы, например, о чем?
– Готовить как бабушка, – радостно сообщает она, уписывая пирог. – У нее такие пирожки – ум отъешь!
– Девочка, бабушка, пирожки. Это, получается, сказка про Красную Шапочку, – рассуждаю я.
– Хорошо, но вторично, – отвечает мне Андрюха.
– Любой сюжет вторичен, – парирую я. – В мире, как ты помнишь, есть всего четыре сюжета.
– Не в мире, а по Борхесу, – поправляет он, и у нас завязывается литературный спор.
Когда мы вспоминаем о сказке, она сидит с приоткрытым ртом и смотрит на нас остекленевшими глазами.
– Простите, мальчики, – растерянно шепчет она, – вы что-то такое умное говорили, что я совсем потерялась.
– Не теряйтесь. – Андрюха вновь переключается на нее. – Представьте: вы собираетесь в лес, на вас красная накидка с капюшоном…
– Мне не идет красный, – девица капризно кривит лицо, – и в лес я не хочу. Я городская сказка!
– Ладно, городская так городская. Тьма накрыла город. Вы в черном плаще…
– …с кровавым подбоем, – вырывается у меня.
– Мне. Не. Идет. Красный.
– Хорошо, попробуем с другой стороны, – успокаивающим тоном говорит Андрюха. – Скажите мне, прелестное дитя, за что вас должны любить?
– За то, что я красивая, конечно.
Андрюха тяжело вздыхает и проводит по лицу ладонью.
– Любят вообще не за это, – устало говорит он, и в его голосе мне слышится личная боль. – Неужели вы действительно хотите, чтобы вас любили только за красоту? Хорошо подумайте. Вы сейчас красивая, потом вдруг мир меняется, а с ним и стандарты красоты. Либо проходят годы, и ваша внешность становится иной. Вас же, напомню, любят только за красоту.
Сказка морщит лоб и трет переносицу.
– Нет, конечно, – наконец отвечает она.
– Вот, – назидательно резюмирует собеседник. – Должно быть еще что-то. Ненавидят не только за то, что ты страшный. Ты должен делать что-то страшное. Любят не только за то, что ты красивый…
– Ты должен делать что-то красивое? – радостно предполагает сказка.
– Да! – хором выпаливаем мы.
– Значит, так, – Андрюха решительно хлопает рукой по столешнице, – вы будете про то, как одна девушка из большого города решила стать знаменитой танцовщицей. Помимо того что эта девушка усердно работает над нарядами и номерами, она спасает котят и учится печь пирожки по бабушкиным рецептам.
– И когда она спасает, печет и танцует, – добавляю я, – то встречается с разными людьми, и с ней происходят всякие истории, благодаря которым она узнаёт много нового, меняется и приносит в город сказки и чудеса.
– Мне нравится! – Девица отодвигает пустую посуду и встает из-за стола.
