– Медальку все же можете вручить или премию дать через нужных лиц, – подсказываю я. – Личный кабинет бы ему тоже не помешал. Вы в вечность перешли, а наблюдающий еще нет. Забот у него по уши на всех слоях города, а о нем кто позаботится? Решит, что его не ценят, и, не дай бог, уволится. Так что вы подумайте, а я пойду ему чего-нибудь вкусного куплю.
– Вы удивительный молодой человек…
– Не такой уж молодой… – ворчу я.
– …и правильно, что именно вы стали помощником наблюдающего. Вам не все равно, и мы прислушаемся к вашим словам.
Граф пожимает мне руку и уходит на пристань, а я, как и обещал, отправляюсь на поиски вкусностей для наблюдающего.
– Ну что, встретил дух Калиостро? – хмыкает Славка, когда я возвращаюсь и вручаю ему бумажный стаканчик с какао и пакет пышек (брал дюжину – с запасом).
– Встретил. Попросил для тебя медаль и отдельный кабинет.
– А ипотеку мою погасить не попросил? – в повеселевшем голосе Славки звучит заинтересованность.
– Попросил, но он сказал, что это твой осознанный выбор, тебе за него и расплачиваться.
– Фантазер ты, Андрюха, но концепция мне нравится, – наконец-то улыбается наблюдающий и цитирует классику: – «Так скажу: зачем мне орден? Я согласен на медаль». Что касается кабинета… Надеюсь, ты упомянул, что я хочу сидеть в Большом доме на Литейном?
– Запамятовал! – смешливо отзываюсь я и спрашиваю: – Как твой ПТСР?
– Спасибо, ему уже легче, – с набитым ртом отвечает Славка.
– Глядишь, дня через три вообще пройдет, – коварно замечаю я.
Наблюдающий смотрит на меня с укоризной, но хотя бы больше не грустит. Надо же, думаю я, борясь с искушением взъерошить ему волосы, вот этот перепачканный в сахарной пудре подросток с перепадами настроения – мастер слова, чародей равновесия и бывший демиург. Впрочем, может, эти его терзания и есть плата за величие, которого Славка не осознаёт или не хочет признавать. Однажды, думаю я, он действительно сядет в высоком кабинете в Большом доме. Буду ли я ему тогда нужен?
– Если что, пойдешь со мной на Литейный? – вдруг спрашивает наблюдающий.
– Я с тобой куда угодно пойду – хоть на Литейный, хоть к черту собачьему и всей его родне на кулички, – отвечаю я. – Должен же кто-то там за тобой присматривать, пока ты следишь за равновесием.
– Договорились, – кивает Славка и протягивает мне пакет. – Пышку хочешь?
– Не откажусь. – Я выуживаю из пакета пышку, обильно посыпанную пудрой. – В конце концов, я же за них платил.
– Я тебе компенсирую, когда меня в Большой дом пригласят, – хитро прищуривается наблюдающий.
– Мне для тебя, Славочка, ничего не жалко, так что забей, но за медаль проставишься.
– Обязательно. – Наблюдающий бодает меня головой в плечо, совсем как кошка Мара.
Потрепать бы его все же по макушке, но руки у меня уже в сахарной пудре. Остается только надеяться, что, если Славка и впрямь великий маг, он знает, как я к нему отношусь и что готов его поддержать во всем, где бы мы ни оказались и что бы ни случилось.
Елагин остров – остров в дельте Невы в историческом районе Санкт-Петербурга Остров
Иван Порфирьевич Елагин, чье имя и закрепилось за островом, стал его владельцем в 1777 году. Елагин, как бы сейчас сказали, увлекался эзотерикой и был поклонником и последователем всемирно известного масона и мага графа Джузеппе Калиостро. Во время своего пребывания в Петербурге последний жил в доме Елагина и посещал дворец на Елагином острове.
С именем Калиостро связывают несколько мест на Елагином острове, а также есть легенда, что в зеркалах Елагина дворца периодически появляется фигура графа с масонскими символами в руках. Впрочем, говорят, можно встретить его призрак, и просто прогуливаясь в парке.
– Чего задумался? – голос Андрюхи отвлекает меня от грустных мыслей.
– Привет. – Я вяло машу напарнику рукой и отвечаю: – Да так, решаю одну задачку.
Я стою на мосту Степана Разина и с тоской смотрю, как рядом с ним на волнах Обводного канала покачивается драккар, по палубе которого прогуливаются хмурые викинги.
– Рассказывай, в чем вопрос. – Андрюха встает рядом и меряет драккар взглядом.
– Так быть или не быть, вот в чем вопрос. В смысле, бить или не бить. Редактор, например, настаивает, что раз слово сказано, то бить надо.
– Ничего не понял. Особенно про редактора.
– Иногда я пишу тексты…
– Интересно, что ты еще делаешь?! Сколько у тебя вообще профессий?! – изумленно восклицает напарник. – Прости, перебил. Ты продолжай, продолжай…
– Я, как ты помнишь, мастер всякого слова, в том числе и письменного, – поясняю я, намеренно проигнорировав его вопросы. – Иногда пишу тексты про города и про места силы. Так вот, вижу я на днях свой текст с правками к нему и в сердцах говорю, что за такие правки редактору надо морду набить. А он все слышал, редактор. За дверью стоял. Теперь настаивает на том, что, раз слово сказано, морду бить надо.
