— Не хочу! — Люта выбралась из объятий отца и топнула ногой, обутой в сапожок. Ишь чего удумали, указывать ей за кого замуж выходить. Что покушать и надеть, то сама выбирай, а вот с кем жизнь проведешь, так мы без тебя решим. — Либо Милослав, либо девой старой помру!
Не успел староста разозлиться и дочку за косу оттаскать, как та в дом убежала, покуда гнев отцовский не накрыл за своеволие. Когда Любомир добрался до дома, Люта уже суетилась у печи, будто и не было никаких разговоров про Мирослава и брак, а у ее ног терся кот, мурлыча и помахивая хвостом. И до того мирная картина нарисовалась, что вся злость мигом в землю ушла.
«Само уляжется», — подумал отец, подходя и поглаживая дочь по голове.
— Как на стол накроешь, не забудь снести часть кушаний к Белояре, там все соберутся прежде, чем к Священному огню идти.
— Да помню, я, — отмахнулась Люта от очередных отцовских наставлений. И как не помнить, почитай с шести лет на кухне с женщинами рода возится, за восемь-то лет можно и запомнить куда и что нести.
Подхватила Люта горшочек с угощением для жертвенника и отправилась к тетке. Родственников по отцу девушка не любила. Злые они были, грубые и Милослава не одобряли, мол, жених бесполезный, взять с него нечего. Не понимала Люта этого, зачем тебе что-то, когда сам человек важен. Главное ведь, чтоб любовь, когда сердечко не на месте, а от одной улыбки, солнце сразу ярче, да небо чище.
Крутанулась девушка на месте, юбка вокруг ног аж замоталась, а когда голову подняла, смеясь радостным мыслям, так чуть горшок не уронила. Тетка стояла, уперев руки в бока, сверля племянницу грозным взглядом. Тучная, дородная, такая, дай только волю, весь хазарский каганат до самой пустоши погонит.
— Радуешься? Ну радуйся, покуда молодая, — протянула Белояра и рукой махнула в сторону дома. — Еду туда, а сама возвращайся. Нечего тебе у жертвенника делать.
— Да как же так, я ж каждый год ходила! — воскликнула Люта. Никогда тетка не противилась ее походам со всеми до костра. Там же все гулянье будет, там же сожжение Морены и лепешки горячие! Молодняк весь соберется, а она что, дома останется?
— А я сказала дома сиди, не про тебя это, а увижу у огня Священного, житья не дам, — сказала как отрезала склочная баба и юркнула в дом, откуда доносился женский смех и вкусный запах готовящейся еды.
Поняла Люта почему так с ней все обернулось. Раньше тетка пусть и не добра была, так хоть ненависть не проявляла. Как забрали дочку ее в услужение хазарам, как и нескольких других девчонок, так и началось. А все потому что старостина дочка, отвел отец повинность от кровиночки. В расстроенных чувствах Люта повернула в сторону дома, но пройдя несколько шагов, остановилась. Ну и увидит тетка ее у костра и что сделает? А ничего! Подумаешь, ругаться потом станет, ну брату за дочь несколько крепких словечек выскажет, велика беда!
Празднество на улице шло полным ходом. Отовсюду звучал смех, вкусно пахло едой, а чучело с соломенной Мареной ждало своего часа. Потом будут прыжки через костер, омывание талой водой, молодых, что стали парой будут славить, а холостых веревкой обвязывать, как бы помечая. И в конце сожжение Марены, чтобы весна была теплой и солнечной. Ну как такое пропустить?
— Лютка! Сюда иди! — Подружки толпились у костра, каждый раз смеясь и визжа, когда очередной молодец перепрыгивал через костер и непременно подмигивал стайке девчонок, приглашая прыгнуть вместе ту, которая осмелится.
Когда девушка подбежала к остальным, как раз собирался прыгать Милослав, но, увидев Люту и радостно улыбнувшись, протянул ей руку. Люта без слов скинула с плеч теплую одежку и под веселое гиканье и подбадривание, подбежала к Милославу. От прыжка захватило дух, а от последующего поцелуя закружилась голова. Парень помог девушке умыться ледяной водой, а после взяв под руку повел ближе к чучелу. Вот-вот должна была выйти жрица плодоносной богини Живы, чтобы зажечь солому и произнести заветные слова.
— Давай сбежим потом вместе, — шепнул Люте Милослав на ушко, когда они наблюдали за жрицей, подносящей огонь к соломенному чучелу. Все смеялись и улюлюкали, потому парень не боялся, что их услышат.
— А ну как заметят, отец уши ведь надерет, — шепнула ему в ответ девушка, раскрасневшаяся от близости любимого.
— А мы не попадемся.
И только хотел Милослав назад пятиться, потянув Люту за собой, как раздались крики непонятные, как будто дрался кто-то. Повернулся парень к девушке и, оттолкнув подальше от костра, сказал:
— Беги домой, милая. Я вечером у вас буду с отцом вместе, жди меня, ладно?
— Береги себя, Милославушка, — только и смогла произнести Люта, а после бросилась прочь от площади быстрей к дому да только не успела.
