Почти добежав до улочки, что к дому вела, она почувствовала, как чьи-то сильные руки вздернули ее вверх и усадили перед собой на коня. Забарахталась Люта, заверещала, а только на губы рука чужая легла и крепко уста сомкнула. «Ну, — смекнула Люта, — все, вот и мой черед пришел, заберут хазары в услужение, вестимо, не хватило им девушек в прошлый раз». Да только в следующий миг удивилась. К дому ее они подъехали, а вот и отец прибежал с площади. Запыхался бедный, вспотел и с ужасом смотрит на Люту.
Сам наместник на празднество пожаловал. Никогда такого не было, да и дань совсем недавно заплатили. «Не к добру визит, зря горшок треснувший сегодня не выкинул, стоит в углу, порчу наводит на дом» [6], — подумал мужчина, глядя на дочь, сидящую рядом с хазарским главой. Вкупе с наместником в селение пожаловал небольшой отряд из двенадцати хазар, все сидели верхом на конях и смотрели сверху-вниз на народ, что ежегодно откупался от них, только, чтобы и дальше жить мирно. Усмешка так и бегала по, хоть и красивым, но диковатым лицам.
Говорил со старостой наместник на его языке, ломано, но понятно и немного с ленцой, периодически растягивая гласные.
— Доброго дня тебе, Любомир.
— И тебе, уважаемый Изу-бей.
— Скажи, Любомир, я хороший наместник?
Староста похолодел. Понял он, неспроста Изу-бей вопрос задал. Глаза хазарского наместника не добро поблескивали, а крепкие руки сжимали поводья до побелевших костяшек. Видно было, в гневе мужик, да таком, что и не угадаешь, чем успокаивать придется. Неужели что-то успело стрястись? Несмотря на теплую погоду, Любомир почувствовал, как кончики пальцев рук и ног стали ледяными.
— Конечно, наместник. В этом нет сомнений.
Изу-бей медленно кивнул и бросил суровый взгляд исподлобья.
— Тогда объясни мне, почему твои люди позволяют себе так дерзко разговаривать с моими воинами? Я хорошо к тебе отношусь, Любомир. Ты мудрый муж. Я беру с тебя разумную плату, не трогаю твой город, не пользую ваших женщин. Взамен требую покорность и уважение. Ужель это бременем для тебя стало?
Староста про себя хмыкнул. Бременем это стало с первого же дня появления хазарского стана на территории племени северян. Женщин наместник и правда не пользует, ну так его воины не обладают подобным благородством и с удовольствием уводят красивых девиц в стан для развлечения. Пусть и не угоняют в рабство девушек с Глиски, да только от этого не легче. Невест на выданье скоро не останется с такими аппетитами.
Наместник щелкнул пальцами и один из его людей спешился. Только сейчас староста заметил, что на одном из коней, поперек седла лежало тело. Хазар скинул его с крупа, как мешок с овсом, подтянул за ворот рубахи и с усилием бросил под ноги старосты.
Любомир еле сдержал вскрик. В пыли валялся сын кузнеца, дюжий парень с крепкими руками и добрым сердцем. Мальчик был мертв, но прежде, сильно избит и покалечен. От рук остались обрубки, и боги знают, что еще с ним сотворили хазарские дикари. Мужчина понадеялся на то, что отец парня хотя бы жив.
Староста почти справился с обуревавшими его чувствами, как с лошади послышался всхлип. Наместник убрал руку с губ девушки, когда разговаривал со старостой и вот теперь Люта, видя перед собой мертвое тело, пусть не любимого, но знакомого парня, еле сдерживала крик. Такой страшной смерти не заслуживал никто.
Сердце отца замедлило ход. Он не знал, какую плату стребует Изу-бей за дерзость мальчишки. Смерть виновного парня, проявившего дерзость и непослушание, для наместника не достаточная плата, за ошибку он берет вдвойне.
— Что же ты красоту такую от меня прятал?
— Оставь ее, наместник, всеми богами заклинаю, дочка это моя единственная, — староста рухнул на колени как подкошенный, глядя в испуганные глаза дочери.
— Раз дочка твоя, значит не зазорно и в жены взять. Боги видят на чьей стороне правда, Любомир. В следующий раз ошибка обойдется вам дороже.
Топот коней не смог заглушить громкий стон старосты и истошный крик Люты. Мужчина, пусть и сдавший после смерти жены, но все равно полный сил и жизни, вмиг постарел.
***
Милослав поправил рубаху с особой праздничной вышивкой и с улыбкой повернулся к матери. Та ответила ему радостным кивком. Хоть и не были они достаточно богаты, чтобы позариться на единственную дочь старосты, да только она была уверена — Любомир против взаимной любви не пойдет, а значит все у ее сына будет хорошо. Будущую невестку она любила: добрая, ласковая девочка и красавица каких поискать. Детки будут загляденье.
— Иди сынок, сватай егозу свою и хлеб взять не забудь. Отец с братом во дворе ждет, как договоритесь, так сразу домой, а я пока все к завтрашнему сговору подготовлю. Коляда присматривает за тобой.
Милослав молча склонился и поцеловал руки матери, слегка потершись о них щекой. Матушка всегда была на его стороне, кто бы что не говорил. Он вышел из дома и подошел к отцу. Тот, осмотрев сына, только хмыкнул в бороду. Брат же, хмурый и недовольный, решил высказаться.
