Совершая сей скоропалительный и не совсем удобный процесс переодевания, мне невольно вспомнились актёры бродячей труппы. Как и то, что я пропустила спектакль по любимому произведению. С сожалением и досадой, я достаточно громко вздохнула.
— Чем вы снова недовольны, нимфа? — спросил Оливье, ожидавший возле кровати.
— Вспомнила, что пропустила представление, — честно ответила я.
— Мадам, потеря совсем небольшая. Уверяю вас, лицезреть грубых мужланов, в женских безвкусных тряпках — то ещё удовольствие, — хмыкнул аббат.
— Ну, может вы и видели нечто получше, но я же провела всё детство в месте несколько изолированном, и далеко не в сверкающей столице, — пожала я плечами, облачившись в рубашку мужа, и стала натягивать сухие чулки.
— Не переживайте так. Скоро лето, вы поедете к морю… Оливье рассказал, что вы давно там не были, — решил подбодрить меня Рене.
Я еще раз сильно вздохнула.
— Хотите мы пригласим эту труппу к нам? Они поставят всё, что пожелаете, — предложил граф.
— Конечно хочу! — несколько капризно ответила я. Переодевшись, я скинула мокрую одежду на пол, и удобно устроилась под одеялом. Сказав супругу, что всё закончено, я слегка зажмурилась от желтоватого света свечи, когда он одёрнул полог. Вскоре я почувствовала тёплые руки на своем стане. Оливье обнял меня, прижав к себе.
— Нимфа, нам всем необходим сон, — проговорил он, поцеловав меня в щёку.
— Особенно мне… после погони за нашей инфантой, пребывавшей в мире грёз, — пробурчал аббат, и, пододвинув два кресла, устроился на них.
Однако после непродолжительного молчания, он вновь подал недовольный голос:
— Друг мой, у вас в опочивальне зябко…
— Я думаю, что у вас в спальне намного теплее, — пробормотала я.
— Отнюдь нет. Ведь я пришёл к вам, так как она осталась не протоплена, — ответил Рене.
— И что вы предлагаете? — поинтересовалась я.
— Может вы пустите меня в кровать, — смиренно последовал ответ.
— Даже не знаю, разве что в ногах, — с сарказмом ответила я.
— Анна, где же ваше христианское сострадание? Он же всё-таки спас вас от прыжка с башни, — отозвался Оливье.
— Ладно, — пробормотала я в вполголоса, так как мои глаза уже слипались.
Послышались шаги, и рядом легло другое тело. К моему неудовольствию, аббат прижался ко мне, и его рука медленно скользнула по моему плечу. Из-за навалившийся усталости сопротивление с моей стороны было минимальным. Да и Рене, кроме приятного поглаживания моей спины, более ничего не делал. Вскоре я провалилась в мир грёз, замечая перед захватившими меня сновидениями, что с аббатом стало намного теплее. На следующее утро я не застала Рене рядом. По словам Оливье, с рассветом он ушёл к себе, дабы не вызывать вопросы у слуг. К тому же супруг словно невзначай напомнил, что надобно было бы и нам сходить на утреннюю службу:
— Порадуйте отца Доминика своим присутствуем, а то он, видимо, уже скучает по вам, — улыбнулся он мне.
И этим утром я сидела в часовне возле замка, одариваемая одобрительным взглядом священника, чувствуя головокружение от духоты и дыма свечей. Аббат решил поговорить с девочкой сразу после завтрака, во время коего он был молчалив и задумчив. После он отправился для общения с Марианной в её комнатушку. Я же никак не могла забыть события прошлой ночи. Если я ходила во сне, то почему Оливье ничего мне не говорил? О чём ещё он умалчивает? Вчера тонкий аромат изысканного парфюма Рене вновь возродил воспоминания о том непотребном сне. Пару раз я заговаривала с супругом об этом, и каждый раз он заверял, что мы провели ночь вдвоём. По его словам, уж Рене бы он заметил в постели… Мне очень хотелось пообщаться с кем-либо, обсудить свои подозрения, но единственным существом, с которым мне было спокойно, был отец Далматий. Хотя даже после знакомства с ним, не думаю, что супруг приветствовал бы эти встречи. Раздумывая над тем, как можно потихоньку выскользнуть из замка, после завтрака я вышла из обеденной залы вместе с Оливье.
— Вы несколько задумчивы, дорогая, — заметил он.
— Меня беспокоят мои сны, — честно призналась я.
— Неужели вы не до сих пор не можете забыть тот сон с Рене в главной роли? — удивленно поинтересовался граф.
— Это было странно… Та ночь. Я не помню практически ничего. Только туман в голове и неясные образы.
— Это всё успокоительное, что я вам дал. Оно содержит вещество, вызывающее видения. Если употреблять его редко, то оно вполне безопасно, — поведал Оливье.
— И, опоив меня им, вы вдруг решили мною овладеть? — несколько холодно заметила я.
— Мадам, ну поддался я на этот соблазн, каюсь! — граф поцеловал мне руку, и нежно привлёк к себе, — Я ведь целый месяц наблюдал ваше ужасное состояние. Переживал, скучал… Естественно, что имея вас вблизи, покорную и такую желанную, я просто не удержался. Кстати, вы, судя по вашим крикам, были весьма этим довольны, — ответил он с улыбкой.
Я густо покраснела. Мы оказались у подножия злосчастной лестницы, когда нас внезапно привлекли чьи-то крики, доносившиеся из комнаты возле погребка.
— Сударыня, чёрт побери, что вы творите?! — раздавался возмущённый голос месье Д’ Артаньяна.
