— Он ошибся. А Небеса решили по-другому. Обрадуйте вашего супруга. У вас будет двойня, — она указала на кусочки воска.
— Что?! — я удивлённо таращилась на ведро и на неё.
— Да, мадам. Видимо, Господь решил вас вознаградить за все эти страдания, — кивнула знахарка.
— Но это точно? — спросила я.
— Данный ритуал всегда даёт точный результат, — она похлопала меня по руке.
— Я думаю, и ваш лекарь вскоре скажет вам то же самое. Так, что готовьтесь к радостному событию, и приходите за отваром от тошноты.
Ошеломлённая новостью, я взяла её дары, и вышла из хижины. Некоторое время я просто шла по тропинке, совсем не понимая куда иду, и зачем. Очнувшись от своих дум я обнаружила, что забрела в чащу, свернув не в ту сторону. Я решила пойти назад к замку по менее оживлённой, но более короткой тропинке. Материнство свалилось на меня неожиданно, будто огорошив. Раздумывая над этой ситуацией, я со смешанными чувствами радости и страха шла по дорожке. Отчасти поэтому я не сразу расслышала стоны. В начале мне показалось, что это шумит ветер в кронах деревьев или кричит раненный зверь. Но стоны становились ближе и отчётливее, и по мере приближения к их источнику становилось ясно, что они явно принадлежали человеку. Посередине тропинки лежал человек. Возле него нервно топталась лошадь и периодически громко ржала. Видимо положение ее хозяина вызывало у животного беспокойство. Вначале я подумала, что это лишь пьяный наездник свалился на мёрзлую землю, или же ему стало плохо. Я быстро подошла к мужчине, и тут же в ужасе отпрянула; он был весь в крови. Его рука судорожно прикрывала обильно кровоточащую рану внизу живота, откуда едва заметно торчал обломленный клинок стилета. Несчастным оказался бледный худой юноша, который лежал с закрытыми глазами, постанывая. Но не смотря на мертвенную бледность и гримасу боли на лице, я смогла узнать его — это был Кристоф де Лаваль. Молодой человек, потерявший сознание при виде найденного трупа. Он внезапно открыл свои блеклые серые глаза. В них были неописуемый страх и боль. Его синеющие губы зашевелились, выдавливая из практически обескровленного тела слова, вперемешку с хрипами:
— Он убил её… Он убил Онорину… — хрипел Кристоф, захлёбываясь собственной кровью, — Та ждала ребенка от меня… От зависти к моему счастью… Он же убил всех остальных… Но я не ожидал, что ранит меня именно он… Вы должны рассказать всем об этом!
