Больше всего мне хотелось побыть в одиночестве и подумать. Я зашла в свою гардеробную — комнату, рядом с моей бывшей спальней, где располагались шкафы с моей одеждой. Ключ от неё был лишь у Мод и у меня. Вскоре я вышла, переобутая в сапожки, и в тёплой чёрной накидке, подбитой соболем. Несмотря на пришедшие весенние месяцы, вне замка было прохладно, и периодически налетал сильный холодный ветер. Выглянув во внутренний дворик, я увидела веселившихся Ксавье и Рауля. Мальчики дрались на игрушечных деревянных шпагах, бегая вокруг Гримо. Эмиль с важным видом стоял возле грумов, и что-то обсуждал с ними, показывая на Пегаса, которого в это время чистили конюхи. Было очевидно, что незаметно мне не проскользнуть сквозь главные ворота, а идти с попутчиками крайне не хотелось. Поэтому я просто направилась к чёрному выходу возле кухни. Это была небольшая дверь, ведущая на задний двор. Накинув капюшон на голову, я быстро прошла по коридору. На кухне слышался звонкий голос Мод, оживлённо беседовавшей с посудомойкой. К счастью, она стояла спиной ко мне, и я смогла проскользнуть во двор незамеченной. К тому же запахи из кухни вызвали сильный приступ тошноты, показавшись отвратительными, и даже непереносимыми. Я выбежала во двор, с ужасом понимая, что мой организм шокирован этими зловониями, и завтрак сейчас окажется на земле. Стошнило меня в углу двора. К счастью, кроме свиньи, бродившей по двору в поисках помоев, никого не было видно. Отерев лицо платком, я нащупала в маленькой сумочке, прихваченной с собой, кусочек сахара. Из-за частых приступов утомляемости и слезливого настроения, месье Жаме советовал мне потреблять его, и держать под рукой. Сунув белый сладкий кусочек в рот, я ещё раз поднесла орошённый лавандовой водой платок к лицу, и быстро направилась со двора к калитке, возле которой обычно слонялся один стражник. Но его я так же заметила в кухне с тарелкой похлёбки в руках, поэтому воспользовалась ситуацией, и вскоре была на тропинке, ведущей в лес. Прежде чем отправиться к отцу Далматию, я решила заглянуть к Хельге. После приезда набожной христианки Эммильены, жизнь знахарки в нашем замке стала невыносимой. Заверив себя прежде всего, что Хельга является воплощением зла, ереси и непристойности, сестра графа относилась к ней соответствующе, проявляя открытую неприязнь. Хельге же не нужно было намекать дважды. После пары нелестных отзывов в свой адрес, она собрала пожитки, и с помощью слуг, выделенных Оливье, вернулась в свою хижину. Домик её был изрядно попорчен, но старая женщина с энтузиазмом взялась за его восстановление. Большая часть горожан, чей здравый рассудок был силён, тут же предложили ей помощь. Удивительно, но за считанные дни всё было починено. Единственное, что знахарка восполняла сама, так это запасы трав. К тому же, я хотела взять у Хельги отвар от тошноты. Слабость, вялость, головные боли и начавшаяся тошнота после завтрака, изрядно надоели мне. Идти с этим к месье Жаме не хотелось, ибо всё о моём здоровье становилось тут же известно графу. А поведение супруга, как и его друга, в последнее время изрядно раздражало. Оба относились ко мне как к малому ребёнку — чрезмерная опека, сверхмерное покровительственно, и необоснованное требование от меня полного подчинения. Если ранее я думала, что после происшествия со мной контроль над моими действиями ослабнет, то вскоре поняла, что сильно ошибалась в этом. Он возрос. Теперь за мной следил ещё и аббат, когда приезжал к нам в замок. Его долгое присутствие вызывало у меня только негативные эмоции, но Оливье был с ним дружен, а Эммильена буквально таяла перед столь прекрасным представителем духовенства. Хельга не была удивлена моим внезапным визитом. После приветствия она лишь многозначительно приподняла бровь, и приметила мою небывалую бледность:
— Ваша светлость, вам надо лучше питаться. Вы выглядите измождённой. Неужто месье Жаме этого не замечает? — сокрушенно покачала она головой, и подошла к полкам.
Оттуда она извлекла пучок душистых сушёных трав и протянула мне.
— Прикажите служанке заварить это. Пейте перед едой, и румянец вернётся на ваши щёки.
Я благодарно кивнула, и взяла сушёный пучок.
— Мне так же нужен отвар от тошноты. В последнее время меня часто мутит. Возможно, отравилась чем-то несвежим…
Знахарка несколько удивлённо посмотрела на меня, но кивнув, снова подошла к полке, и вернулась с маленьким кувшинчиком.
— Вот, пейте понемногу по утрам, и тошнота сведётся на «нет». Почему бы вам не вылить воск? — предложила она, и показала на деревянное ведро, стоявшее на скамье в углу.
Не став спорить, я кивнула. Любопытство взяло верх, хотя веры в моё интересное положение не было. Через минуту я наблюдала, как капли со старой свечи упали на поверхность тёмной воды. Образовался небольшой кусочек, и от него отплыли два поменьше. Потом они странным образом соединились по бокам, и стали медленно оседать на дно.
— Мадам, похоже, вы снова в положении, — улыбнувшись мне, сказала Хельга.
— Но этого не может быть! Месье Жаме ведь…
