— Я прослежу за этим, — произнесла Эммильена, и, взяв меня под руку, с некоторым нажимом вывела в коридор, — Вы сейчас должны больше думать о наследнике нашего рода. Графиню де Брионн, конечно же, очень, жаль, но ей стоило выбирать себе слуг получше, — несколько холодно произнесла она, когда мы направились к моей спальне, — Этой Ребекке стоило запирать комнату, раз ребёнок был так избалован и несдержан, — вынесла она свой вердикт.
— Как странно, — пробормотала я.
— Что именно?
— Мадам де Брионн довольно ровно реагирует на смерть дочери, — попыталась пояснить я.
— Дорогая моя, если человек не катается по полу, вырывая волосы у себя на голове — не значит, что он не горюет. Просто графиня прекрасно воспитана, у неё есть выдержка… Вам, кстати, надо бы этому поучиться у неё. Но я повторюсь: вам не следует так сильно переживать по поводу Аурелии и падать в обмороки. Пусть это послужит вам уроком, дорогая, при выборе слуг, после рождения наследника моему брату, — добавила Эммильена.
Я попыталась не подать виду, что её слова задели меня. Уже в моей спальне она налила успокоительный отвар в кружку и поднесла мне.
— Лекарь сказал, чтобы вы сейчас больше спали. Вам надо это принять, чтобы успокоиться, — передала она мне сей целебный напиток.
Я сделала вид, что медленно пью, хотя ощущать горький привкус снова не хотелось.
— Интересно, как девочка оказалась возле озера? Это ведь такое место, где нет ничего особо интересного, — произнесла я.
— Ребёнок этот был странный… Я так полагаю, что она была из тех несчастных, что готовы часами рассматривать стенку, не то, что озеро, — фыркнула Эммильена.
— Вы считаете, девочка была не в себе?
— А вы до сих пор этого не поняли?! Её поведение было непредсказуемым, нелогичным. Да на эту Ребекку посмотрите! Таких как она нанимают, чтобы ходить за буйными больными, но явно не для того, чтобы прислуживать в качестве горничной. Я встретила Аурелию вчера, возле старого крыла. Она слонялась там одна. Если бы я её не отвела к горе-няньке, то девочка могла отправиться к праотцам ещё с вечера, вступив, например, на опасную шаткую лестницу, о которой, конечно же, не знала. А при разговоре со мной, она что-то бурчала под нос и изучала свои ноги, разве это нормально? — рассказала сестра Оливье.
Я , однако, не могла поверить, что девочка была невменяема. Аурелия казалась испуганной, закрытой, но вполне дружной с рассудком. К тому же, она спокойно общалась с мальчиками, что подтверждало мою теорию о её приемлемом состоянии. Но переубеждать Эммильену я не стала.
Распустив свои локоны, и сняв с её помощью платье, я легла в кровать, и сделала вид, что погружаюсь в дрёму.
— Пожалуй, мне тоже не помешает немного привести нервы в порядок, — проговорила женщина, и допила остатки зелья из моего кувшинчика.
Она села в кресло возле камина, видимо, ожидая, когда я усну. Сквозь прикрытые веки я видела, как она поднялась, изучая мой туалетный столик: баночки с румянами, парфюм, шкатулку с драгоценностями… Я невольно тихонько улыбнулась, когда увидела эту строгую поборницу морали, сейчас вдыхающую аромат, привезённый из Парижа и преподнесённый мне в дар Рене.
Однако изучение содержимого моего столика вскоре прервали сначала протяжные зевки, а затем нахлынувшая на женщину сонливость. Она снова вернулась в кресло возле камина, и, расположившись там поудобнее, уснула.
Когда размеренное дыхание Эммильены начало чередоваться с лёгким похрапыванием, я тихонько встала, накинув халат, и вышла из комнаты. Более изображать сон ни сил, ни желания не было.
Стараясь отвлечься, я решила взять из библиотеки книгу, и либо прочесть её у себя, либо укрыться в прекрасном царстве манускриптов. Чтение всегда успокаивало меня больше, нежели рукоделие.
Новость о смерти Аурелии ошарашила всех. Даже слуги были печальны, передвигались тихо, стараясь не тревожить убитых горем господ.
По пути я никого не встретила, но когда я уже хотела войти в библиотеку, то заметила, что в кабинете Оливье находятся люди. Там вёлся оживлённый разговор.
По голосам я различила Рене, месье Жаме, Жоффруа де Брионна и самого моего супруга. Моё любопытство взяло вверх, быстро отринув нормы этикета. К тому же, что плохого могло быть в моей прогулке по коридору в сторону библиотеки?
Я подошла поближе к кабинету. Чуть прислонившись ухом к двери, я могла слышать разговор мужчин.
— У меня до сих пор в голове не укладывается, что Аурелия пошла на такой омерзительный шаг — самоубийство, — с сожалением произнёс граф де Брионн.
— Самоубийство? В таком нежном возрасте? — по всей видимости, Рене был удивлён словами отчима девочки.
— Увы, месье, но это так. Я просто уверен, что она снова пошла на это, и попытка удалась из-за того, что рядом не было других людей, — вздохнул Жоффруа.
— Позвольте, вы сказали «снова»? Разве ваша падчерица уже такое вытворяла? — уточнил Оливье.
