— Да, к большому сожалению. Всё это началось сразу после смерти Роже. Аурелия была сильно привязана к отцу. Она долгожданный ребёнок, единственный выживший. Смерть моего друга была для неё ударом. Она не приняла наш брак с Флоренс, хотя я старался окружить её заботой. Но дитя становилось раздражительным, злым, грубым… Она стала сбегать из имения. А однажды после ссоры с матерью из-за пустяка, она сбежала из-под надзора Ребекки, и спрыгнула с очень крутого обрыва на глазах у крестьян. Девочку спасла телега с сеном, которая по воле Божьей проезжала внизу. Для моей супруги это было большое потрясение. Она была тогда в положении, но сильно переволновалась и потеряла нашего ребёнка.
— И какие меры вы приняли? — спросил Оливье.
— После этого мы с супругой уехали в Бельгию. Я хотел, чтобы жена развеялась, пришла в себя… Аурелию я отослал к своей кузине — она настоятельница монастыря в Пуату. Девочка полгода жила там под присмотром монахинь. Она совсем недавно вернулась домой, и была на вид просто тихой и неразговорчивой. Мы с Флоренс надеялись, что святое место на неё хорошо повлияло. А затем я думал, что путешествие поможет ей развеяться…
— Но девочка утонула не сама, — подал голос месье Жаме, — Я как раз пришёл, дабы рассказать вам о том, что обнаружил при осмотре тела.
— Что вы имеете в виду «не сама»? — удивился граф де Брионн.
— Я обнаружил следы пальцев на шее девочки, и под одеждой, на руках и ногах. У неё поломаны ногти — она сопротивлялась. А на шее под волосами есть тонкий след от удавки. Ребенка держали в воде и душили, в то время, как она пыталась дать отпор, — мрачно поведал лекарь.
— О, Боже! Вы уверены?! — переспросил Жоффруа.
— Абсолютно, ваша светлость. Вашу падчерицу убили, причём довольно жестоко.
— Но на месте обнаружения не было следов борьбы, — заметил граф де Брионн.
— Они были в другом месте, — ответил на это Оливье, — Я со слугами осмотрел весь берег вокруг озера после того, как наших дам доставили в замок. В одном месте сильно поломан кустарник. Остались несколько лоскутков на палках торчащих из воды. На ветках я увидел даже несколько локонов, которые по цвету подходят Аурелии. Скорее всего её утопили там. А после перетащили тело в другое место, дабы мы не увидели эти следы сопротивления, — рассказал мой супруг.
— Но кто смог совершить такое?! Какой ирод способен был прервать жизнь этого несчастного дитя?! — воскликнул Жоффруа.
— Месье, это я и хочу спросить у вас. Может, у вас есть враги?! Может, вы перешли дорогу неким бессердечным выродкам? — поинтересовался Оливье.
— Ну, что вы… Конечно, недруги у меня есть, я не святой, но они скорее меня на дуэль вызовут, либо тяжбу со мной затеют. Уж всяко убивать девочку не будут. Она ведь не моя родная дочь. Я, конечно, хорошо к ней относился. Но, всё же, это не моя кровь, дабы так сводить счёты, — возразил граф де Брионн.
— Непонятно, кто был настолько дерзок, дабы совершить убийство днём, когда вокруг ходят слуги, — произнёс задумчиво Рене, — Месье Жаме, вы можете точно сказать, когда умерла девочка?
— Увы, месье, но с точностью до часа это определить невозможно, — с сожалением ответил лекарь, — Однако я смею предположить, что после её кончины прошло не менее пяти часов.
— Подождите, но служанка утверждала, что видела её утром в спальне, — удивился аббат.
— Возможно, что её гувернантка ошиблась по времени, либо чего-то не договаривает. Но, судя по скопившемуся мусору во рту, прошло более двух часов. За меньшее время столько не набилось бы в ребёнка. К тому же на теле есть небольшие синие пятна. Обычно я видел такое, когда тело лежало в воде сутки.
— Имеет смысл заново допросить служанку. Кстати, что вы знаете о ней? — спросил Рене Жоффруа.
— Хм… Нареканий со стороны супруги в её адрес не было. Ребекка поступила на службу к Флоренс ещё до рождения девочки. Она довольно исполнительная, хотя и несколько грубовата. Но мы прощаем ей это, — ответил тот.
— Она всегда была при Аурелии? — спросил Оливье.
— Нет, только после смерти Роже. Флоренс приставила её к дочери. Просто девочка иногда вела себя странно и становилась несколько буйной. Лекарь заявил, что это всё её нервная природа — так реагирует на смерть дорогого ей человека. Мы надеялись, что со временем всё пройдёт. Ребекка могла чисто физически сдерживать Аурелию, когда на неё находили приступы гнева, — пояснил, несколько смутившись, граф де Брионн.
— Приступы гнева? — переспросил Рене.
— Да. Тогда Аурелия часто крушила всё вокруг себя, а иногда наносила себе увечья; раздирала лицо, рвала одежду, могла удариться о стену, и всё это делала от злости. Моё присутствие ей не давало покоя…
— И как часто происходили эти приступы? — спросил месье Жаме.
— К счастью, они не были постоянны. Были довольно редки. В основном когда я прилюдно оказывал Флоренс знаки внимания. Или при девочке.
— А как они начинались? Что происходило перед самим действием? — допытывался лекарь.
— Право, я не знаю… Обычно их свидетелями были моя супруга, либо Ребекка. Я, как правило, наблюдал лишь их последствия, — печально ответил граф.
