Ангел с черным крылом полностью

Уна снова кивнула, пряча свои ноги как можно дальше под сиденье. Глубоко посаженные глаза, темные волосы… Где-то она его видела… И голос его тоже показался знакомым. Уна стала судорожно вспоминать, а в висках ее так стучало и гудело, что она даже не слышала стука колес.

Центральный вокзал. Это было накануне ее ареста. Это тот самый коп, который шел за ней всю дорогу до Тридцать восьмой улицы. Ее лицо он видел только мельком – после того, как она вывернула свое пальто наизнанку и притворилась роющейся в помойке старухой. Мог он запомнить ее? Зачем она так долго говорила с ним тогда, забавляясь?!

Уна бросила взгляд в окно поверх его головы. До нужной остановки еще несколько кварталов. Если она сойдет на ближайшей и станет ждать следующего трамвая, то это будет выглядеть уж очень подозрительно. А если он еще и увидит ее обернутые тряпьем ноги… Нет, надо ехать дальше и молиться, чтобы он не узнал ее.

– В такую погоду я часто вспоминаю свое детство в графстве Клэр… – ностальгировал тем временем коп.

Сколько раз ей еще надо молча кивнуть, чтобы он, наконец, заткнулся? Хотя, с другой стороны, раз он так непринужденно болтает с ней, значит, не узнал в ней ту старуху, с которой говорил тогда на вонючем заднем дворе.

– Мой отец тоже из Клэра.

Полицейский вмиг просиял.

– Правда? Из откуда именно?

– Лехинч.

– Вот это да! Оттуда ж до моего дома доплюнуть можно!

И он предался воспоминаниям о милой родине и болтал так до самой Чэмберс-стрит. Выходя, он коснулся козырька и сказал Уне, что надеется вскоре встретиться с ней на этом же маршруте. Когда двери трамвая закрылись за ним, Уна, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. Последние полчаса она еле дышала. Уна вышла на следующей остановке и побрела по грязной мостовой к Газетному ряду в редакцию «Герольд».

Охранник – щупловатый малый со слишком пышными для его узкого лица усами – не пустил ее внутрь, презрительно посмотрев на ноги. Он сказал ей ждать, пока Барни позовут и он спустится к ней.

– Бог ты мой, Уна! Без ботинок? В такую погоду!

– Это долгая история…

Увидев, как Барни взял Уну под локоть, охранник больше не препятствовал ей, и они принялись подниматься по лестнице. В отличие от последнего раза, когда Уна была здесь, сейчас комната была полна журналистов и машинисток. Клубы сигаретного дыма витали в свете газовых ламп.

– Мы можем поговорить где-то в другом месте? – почти прокричала Уна, чтобы перекрыть стук пишущих машинок и гул голосов. – Где-нибудь, где потише?

– Хм-м… Может, мистер Хэдли позволит нам присесть в его кабинете ненадолго. Или…

– Может, на крышу?

Барни снова посмотрел на ноги Уны и вскинул бровь.

– Да продрогнешь…

– Нормально. Мне так будет спокойнее, ведь там нас точно никто не услышит.

– Только не говори, что у тебя все еще хуже, чем было…

Нехотя Барни вышел с Уной на лестницу. Они поднялись на еще несколько пролетов и вышли на крышу, толкнув тяжелую металлическую дверь. Порыв холодного сырого ветра едва не сбил Уну с ног. Она зябко поежилась. Мокрый снег собирался на крыше в лужицы. Шпили церквей Святого Павла и Святой Троицы так и норовили проткнуть низкие серые облака.

– Холодно здесь, – не унимался Барни. – Вернемся вниз. Я уверен…

– В больнице Бельвью убийца!

– Что?

– Помнишь, несколько месяцев назад задушили одного скупщика краденого?

– Конечно! Я тогда еще подумал, что это убийство как-то связано с теми убийствами в трущобах, которые я пытался расследовать до этого. Но полиция объявила в розыск по этому делу какую-то женщину. Какую-то воровку…

Тут Барни осекся, замер на миг, и глаза его расширились от жуткого удивления:

– Бог мой, да это была ты, что ли?

Барни инстинктивно отступил назад и поскользнулся. Уна, однако, успела схватить его за руку.

– Нет, конечно! То есть я была на месте убийства, да, но никого не убивала. Зато знаю, кто убил!

Уна отпустила руку Барни и на цыпочках сделала несколько шагов на более сухое место за дымовой трубой. Барни пошел за ней. Там, под доносящийся снизу глухой уличный шум и завывание порывистого ветра, Уна выложила ему все как на духу.

– Ты веришь мне? – спросила она, когда рассказ ее был окончен.

– Не знаю. Но сюжет, безусловно, захватывающий.

– Захватывающий? Трое уже мертвы! Может, и больше…

– Да, пожалуй, неудачное слово. Прошу прощения.

Он достал сигарету и протянул портсигар Уне. Та сначала потянулась было к нему, но потом отдернула руку. Нет… Барни положил портсигар обратно в карман куртки и затянулся.

– Но ты что – всерьез полагаешь, что мы можем просто пойти к нему и вытрясти из него признание?

– Ты сказал мы? То есть ты согласен мне помочь?

– Из этого получилась бы не статья, а просто бомба! – уверенно сказал он и снова глубоко затянулся. – Только вот как?

Уне вдруг отчаянно захотелось, чтобы рядом с ней сейчас оказалась Дрю. Та умела выдумывать всякие штуки, пусть ей и не хватало смелости осуществлять их… Уна вспомнила рассказ Эдгара По «Убийство на улице Морг». Как там мистер Дюпен заставил владельца орангутана сознаться?