— Может быть, если будет время, я вас познакомлю, — продолжила она. — Вы найдёте общий язык. Однако пока такового нет, и ты под слишком большим прицелом, чтобы я рисковала и тащила тебя туда, раскрывая её местоположение.
Из груди вырвался вздох, и я произнёс, как бы подводя итог такому долгому и непростому разговору:
— Понял сеньора. Спасибо. За… Младшую сестрёнку… — Теперь тёплая волна полезла во все стороны и из меня. — Разрешите попросить ещё об одном одолжении? Может звучать будет глупо, но тем не менее.
— Вся во внимании? — улыбнулась собеседница.
— Странное желание. Не думала, что ты попросишь этого СЕЙЧАС, — произнесла стоящая сзади меня сеньора Гарсия. — Хотя оно закономерно, Лея часто ходит сюда, за тем же самым. Мальчик вырос, а мы не заметили, как. В который раз, впрочем, в который раз…
Мы стояли на обзорной площадке шпиля дворца, на шестисотметровой высоте от поверхности. Позолоченные щиты были подняты, а свет отключен, чтобы увидеть все тонкости раннего-раннего венерианского рассвета. Красивое зрелище! Из-за преломления лучей в облачном слое, интерференции и внутреннего отражения, картина получается…
Даже не знаю, как описать. Когда-то её назвали бы футуристической. Но и сейчас, в наше время, она вызывает ощущение мизерности, никчемности человеческого существования и истинного величия замысла Создателя. Я видел венерианский рассвет множество раз, но только в записи в сетях, и только в ускоренном воспроизведении. Поскольку он, во-первых, неимоверно длинный и тягучий, а во-вторых, венерианские наземные колоссы плохо приспособлены для созерцания с них окрестностей. Венера — планета опасная, суровая; практически вся, более девяноста процентов жизненного пространства на ней находится под землёй. У нас даже машины-атмосферники таковыми зовутся лишь по прижившийся традиции: они, конечно, могут какое-то время находиться в пятисотградусной кислой атмосфере при девяти десятках стандартных атмосфер, но время это не бесконечно. Города, городки, посёлки и шахты связаны между собой подземными магистральными и магнитными тоннелями, миллионами километров тоннелей различного назначения, а так же, для ускоренного транспорта, вакуумными скоростными линиями поездов. Мы говорим «Венера» — подразумеваем «подземелье». А подземному жителю, «кроту», в принципе не интересно, что там снаружи.
Так что увиденное действительно поражало, походя на суть понятия «величие», ради дозы которого я сюда и попросился. Но пришел я не только за этим. Было и другое ощущение, которое дарил не венерианский рассвет, а сам город, многомиллионная Альфа, и это ощущение я оценивал как куда более значимое.
Город… Да, я поднялся, чтобы созерцать его, а не атмосферное явление поднимающегося над горизонтом солнца. Почувствовать невидимую глазу, но ощущаемую нутром дымку, поднимающуюся над поверхностью. Тогда, прошлой осенью, все эти городские купола в зеленовато-синем закатном сиянии оставили слишком яркий след, слишком яркое ощущение, чтобы не прийти сюда вновь. И след этот называется ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
В биоэнергетике есть такое понятие «аура», энергетическое поле человека. По ауре можно многое прочесть, на неё можно воздействовать, как в негативную, так и в позитивную сторону. По сути это энергия, которую выделяет человек: психическая, не видимая глазу, не фиксируемая приборами, но подсознательно чувствуемая любым живым организмом. Как так выходит — не знаю, это просто есть; и более того, абсолютно каждый человек при должном тренинге эту энергию почувствует.
Но эта энергия есть не только у людей; исходя из каждого человека, она пропитала за века и тысячелетия целые континенты, соответствующим образом «зарядив» их. «Заряд» каждого континента, и даже отдельных частей континентов, различный, и зависит от культуры, быта, религии и множества иных сторон жизни «заряжавшего» народа. Каждый из народов имеет слишком большие культурно-цивилизационные различия, передаваемые из поколения в поколение. Сеньора Абигейл, например, была в России и в Империи; по её словам на севере Евразии земля сурова и неприветлива, но она же и земля возможностей. Она оценила местную энергию как условно «мужскую», энергию Силы. В Империи же энергия мягкая, расслабляющая, ей с лёгкостью удавалось ею подзаряжаться. Америка в её подсознании предстала, как «женский» континент. Африка же, в которой побывала проездом, оставила отпечаток совершенной чуждости, чужеродности; энергия Африки сурова, безжалостна и… Зла. Возможно, персонально к ней, её чувствующей, но, думаю, неприветлива та к чужакам вообще.
Фон любой земли очень и очень слаб, почти не заметен, однако воздействует на всех живущих на ней хоть и меньше, чем живущие друг на друга, но постоянно. То есть сам фон, появившись, направляет людей, давая толчок в развитии в том или ином направлении. Это явление — колоссальный неучтённый фактор исторических процессов, на который учёные только сейчас обращают внимание…
…Однако, я не об этом.
