Пауза. Во время которой клиент, очевидно, раздумывал относительно алгоритма дальнейших своих действий. Насчёт которых они не переживали — убежать сеньор не сможет, помощь прийти не успеет, малолетних детей дома нет — лишь двенадцатилетняя дочь, девочка достаточно большая, чтобы пережить то, что переживёт. За квартирой ведётся наблюдение — они знают о происходящем абсолютно всё.
Да, они явились к этому человеку домой. Втроём. Одетые не по форме, но с «ксивой». И Хуан сказал свой статус не скрывать, несмотря на возможные последствия. А в данный момент они слушались Хуана, даже если его приказы будут нарушать инструкции и подписки. А что будут — никто изначально не сомневался. Ибо то, что его поддерживает королева, очевидно даже самому слепому и самому тупому в пределах дворцовых стен, несмотря на то, что всё, что делает, он делает без помощи её административного ресурса. И они не одни. Сегодня на дежурство вышла та же смена, что и в злополучный день нападения на Санчес, и в составе смены три замены; то есть три человека, бывших тогда в торговом центре, косвенно виновных в гибели ребёнка Хуана (и в какой-то степени внука королевы) сегодня остались дома. А значит одновременно с ними где-то сейчас работает ещё две бригады. Причем состав бригад им неизвестен, да и не интересен.
Им не повезло — они не выходники. Выходников Хуан в полном составе допустил до основной фазы операции и на мелочи разменивать оказался. Но им позволили поучаствовать хотя бы в этом — ликвидации одного из виновных. После которой, ликвидации, вернутся во дворец и продолжат службу — они хранители девятого оперативного соединения, и здесь только потому, что Хуан попросил Лану о кадровом содействии. Её младшее высочество до обеда будет находиться во дворце, во всяком случае, Лана в этом уверена, потому выделила для веселья на несколько часов восемь человек, всю «группу-два». Да-да, восемь, не три — исполнители в любой продуманной операции хоть и самые подготовленные сотрудники, но далеко не самые многочисленные. Конкретно в этом деле исполнителей, кто войдёт в квартиру, будет двое — одна из их троицы останется на площадке, мало ли что. Два человека сидят внизу, в ожидающей машине — подстраховка. И ещё трое — резерв, в совершенно посторонней «незасвеченной» машине на случай, если понадобится «рвать когти» от гвардии. И уход от гвардии — главный, самый опасный пункт в том, что им предстоит.
«Спущенный» Хуаном план отступления девочкам понравился. Был очень хорошо проработан, отличался чёткостью и… Оригинальностью. Сколько лет они в корпусе, сколько прошли учений и боевых выходов в город, но подобное нешаблонное мышление казалось бы стандартных вещей видели впервые. Понятно, что Хуан — не сеньорины офицеры, собаку съевшие на специальных операциях, у которых выработался определённый шаблонный алгоритм действий. Но у него есть советники и куратор, прошедшие школу корпуса, которые обязаны его учить, а значит, передавать собственные наработки. Но нет, план не был похож ни на что, с чем они встречались и работали, не подразумевал задействование каких бы то ни было официальных служб и каналов, и при этом был совершенно реальным, исполнимым. Кто будет «зачищать» двоих других «клиентов» девочкам на самом деле не было интересно — народу для этого хватает. Однако что написано в планах к отступлению тех групп, посмотрели бы с удовольствием истинных ценителей.
Дверь открылась. Обычная металлическая обитая дверь, не атмосферная створка — гермозатвор здесь один на весь подъезд. Если бы клиент решил не открывать, попытался бы отсидеться в квартире, вступал бы в действие план «Б» — в машине внизу есть взрывчатка, шашка направленного действия. Нет, не Хуан, Лана дала — она на короткой ноге с первым арсеналом, и с собой возит такие «печеньки»… Закачаешься! И ей позволяют, вот что удивительно! Бергер не позволяют, Анариэль — тем более, а ей…
— Чем могу помочь? — нахмуренно спросил клиент.
— Пабло, не надо! — раздался женский голос сзади него.
— Отстань! — отмахнулся показавшийся в проёме человек — мужичок лет сорока — сорока пяти брутальной внешности, явно прошедший полный армейский контракт, с испуганно бегающими глазками. — Вы хотите спросить насчёт того случая, да?
— А вы догадливый, — ответила одна из королевских демонов, носящих по недоразумению имя своей противоположности.
— Слушаю? — ещё больше напрягся он, продолжая стоять на одном месте, не впуская их в дом, но и не выходя на площадку.
— Скажите, вы находились в тот вечер на третьем этаже, — начала старшая группы. — Вы не могли помешать бандитам, равно как молчаливо посодействовать, струсив и оставшись в стороне. Но вы слышали по рации всё, что происходило, а значит…
— Я не желаю это обсуждать! — отрезал тип и быстро-быстро, словно мог этим действием обогнать собственную совесть, захлопнул дверь. — Проваливайте! — донесся его сильно-сильно приглушенный рык.
Трое ангелочков несколько долгих секунд смотрели на металл входного проёма, после чего старшая группы бегло бросила стоящей справа напарнице:
— Блан «Б». Беги.
