| Not only was he facing the most devastating threat in Vatican history, but he was doing it without his mentor and friend... flying solo. | Этот человек не только оказался лицом к лицу с серьезнейшей угрозой за всю историю Ватикана, он был вынужден противостоять этой угрозе в одиночку, без поддержки друга и наставника... Это был ночной полет без штурмана. |
| The guards slowed now, as if unsure where exactly in the darkness the most recent Pope was buried. | Швейцарские гвардейцы замедлили шаг, словно не могли точно определить в темноте, где покоится тело последнего папы. |
| The camerlegno continued assuredly and stopped before a marble tomb that seemed to glisten brighter than the others. | Что касается камерария, то он уверенно сделал еще несколько шагов и остановился у мраморной гробницы, казавшейся более светлой, нежели другие. |
| Lying atop was a carved figure of the late Pope. | На крышке саркофага находилось мраморное изваяние усопшего. |
| When Vittoria recognized his face from television, a shot of fear gripped her. | Виттория узнала показанное по телевизору лицо, и ее начала бить дрожь. |
| What are we doing? | "Что мы делаем?!" |
| "I realize we do not have much time," the camerlegno said. "I still ask we take a moment of prayer." | - Насколько я понимаю, у нас очень мало времени, - ровным голосом произнес камерарий, -но тем не менее я все же попрошу всех произнести молитву. |
| The Swiss Guard all bowed their heads where they were standing. | Швейцарские гвардейцы, оставаясь на местах, склонили головы. |
| Vittoria followed suit, her heart pounding in the silence. | Виттория сделала то же самое, но девушке казалось, что громкий стук ее сердца нарушает торжественную тишину усыпальницы. |
| The camerlegno knelt before the tomb and prayed in Italian. | Камерарий опустился на колени перед саркофагом и начал молиться на итальянском языке. |
| As Vittoria listened to his words, an unexpected grief surfaced as tears... tears for her own mentor... her own holy father. The camerlegno's words seemed as appropriate for her father as they did for the Pope. | Вслушиваясь в его слова, Виттория неожиданно ощутила огромную скорбь... по щекам ее покатились слезы... она оплакивала своего наставника... своего святого отца. |
| "Supreme father, counselor, friend." The camerlegno's voice echoed dully around the ring. "You told me when I was young that the voice in my heart was that of God. You told me I must follow it no matter what painful places it leads. | - Отец мой, друг и наставник, - глухо прозвучали в погребальной нише слова камерария, - когда я был еще совсем юным, ты говорил мне, что голос моего сердца - это голос Бога, и повторял, что я должен следовать его зову до конца, к какому бы страшному месту он меня ни вел. |
| I hear that voice now, asking of me impossible tasks. | Я слышу, как этот голос требует от меня невозможного. |
| Give me strength. Bestow on me forgiveness. | Дай мне силу и даруй прощение. |
| What I do... I do in the name of everything you believe. | То, что я делаю... я делаю во имя всего того, во что ты верил. |
| Amen." | Аминь. |
| "Amen," the guards whispered. | - Аминь, - прошептали гвардейцы. |
