| A sixth and final brand, the Hassassin had said. The most brilliant of all. | "Последнее клеймо - абсолютный союз четырех древних элементов природы, и по своему совершенству оно превосходит все остальные", -сказал тогда ассасин. |
| Langdon knelt beside Kohler and reached for the object. The metal still radiated heat. Grasping the wooden handle, Langdon picked it up. He was not sure what he expected to see, but it most certainly was not this. | Ученый опустился на колени рядом с Колером и за деревянную рукоятку поднял с пола все еще излучавший тепло предмет, поднес его к глазам и увидел совсем не то, что ожидал увидеть. |
| Langdon stared a long, confused moment. Nothing was making sense. | Лэнгдон долго всматривался в рельеф и ничего не понимал. |
| Why had the guards cried out in horror when they saw this? | Почему гвардейцы в ужасе закричали, увидев клеймо на груди камерария? |
| It was a square of meaningless squiggles. | Ведь это всего лишь квадрат, составленный из каких-то бессмысленных значков. |
| The most brilliant of all? | Самое совершенное из всех? |
| It was symmetrical, Langdon could tell as he rotated it in his hand, but it was gibberish. | Симметрия, надо признать, здесь присутствует, рассуждал ученый, вращая клеймо. Однако во всем остальном он видел какую-то абракадабру. |
| When he felt a hand on his shoulder, Langdon looked up, expecting Vittoria. | Почувствовав, как кто-то дотронулся до его плеча, он обернулся, рассчитывая увидеть Витторию. |
| The hand, however, was covered with blood. | Однако лежащая на его плече рука была залита кровью. |
| It belonged to Maximilian Kohler, who was reaching out from his wheelchair. | Она принадлежала Максимилиану Колеру, тянущемуся к нему из своего кресла. |
| Langdon dropped the brand and staggered to his feet. | Лэнгдон выронил клеймо и вскочил на ноги. |
| Kohler's still alive! | Этот человек жив! |
| Slumped in his wheelchair, the dying director was still breathing, albeit barely, sucking in sputtering gasps. | Обмякший в своем кресле директор все еще дышал. Но он явно умирал. Дыхание было прерывистым и неглубоким, хотя Колер судорожно хватал воздух открытым ртом. |
| Kohler's eyes met Langdon's, and it was the same stony gaze that had greeted Langdon at CERN earlier that day. | Их глаза встретились, и Лэнгдон увидел в них то же ледяное выражение, с каким Колер встретил его этим утром в ЦЕРНе. |
| The eyes looked even harder in death, the loathing and enmity rising to the surface. | Но теперь его глаза смотрели более холодно. Вся ненависть и злоба, которые скрывал в себе ученый, выплеснулись на поверхность. |
| The scientist's body quivered, and Langdon sensed he was trying to move. | Но тут тело Колера содрогнулось, и Лэнгдону показалось, что директор хочет подняться. |
| Everyone else in the room was focused on the camerlegno, and Langdon wanted to call out, but he could not react. | Все остальные оказывали помощь камерарию, и рядом с умирающим был лишь американец. |
