Англия страна скептиков полностью

Говоря о политиках, нетрудно заметить и тут, что на месте английского скепсиса у американцев амикошонство, за которым проглядывает просто плохое воспитание. Скажем, не уважать традиции страны, куда едешь с визитом, глупо. Прежний президент США отличался этим, и нынешний тоже. Байден, оказывается, много лет назад, когда ехал в Англию впервые в статусе сенатора, вёз наказ матери-католички: «При встрече с королевой не кланяйся ей!» И вот, спустя много лет, он, увы, выполняет наказ матери: не только не кланяется в Виндзоре королеве Елизавете, но и несколькими днями раньше единственный из всех опаздывает в Корвилле на встречу Её Величества с участниками «Саммита -7». Так бы был независим Джо Байден, когда преклонил-таки колено в финале предвыборной кампании – не устоял перед требованием определённой части своего электората. И стал президентом.

Оставим, впрочем, американцам разбираться, что им заменяет английский скепсис. Попробую лучше понять, есть ли граница моего скептицизма, когда я рассуждаю о России, в которой родился, о народе, среди которого жил 50 лет? И не только в контексте сегодняшнего страха и сокрушений английских либералов – мол, бедный народ, столько пережил, такая трудная у русских история… Аргумента, который, кстати, я не принимаю: на Британских островах бед было не меньше, и история народа, селившегося тут, не легче. Граница моего скепсиса должна быть и в контексте исторических проблем, возникших у русских, как имперского народа, остановившегося в собственном развитии. Народ-завоеватель, поглотивший Сибирь, Дальний Восток, районы Крайнего Севера, так и не освоил эти приобретения. Что было возможно лишь при здоровом самосознании русской нации, её самоидентификации. Всё это осталось незавершённым, недоразвитым на фоне приобретённых гигантских земельных пространств. Здесь следует искать причины и нынешних бед России.

Размышления о границах скепсиса вывели меня на Мандельштама с, увы, его русофобством. Он пробовал отделить своё иудейское происхождение от русского. Похоже, это было не так просто. Русским языком он не хотел жертвовать, но к русским его отношение заставляет увидеть в нём русофоба. Приведу только вот этот отрывок из очерка Мандельштама «Сухаревка»: «Я видел тифлисский майдан и черные базары Баку. Разгоряченные, лукавые, но в подвижной и страстной выразительности всегда человеческие лица грузинских, армянских и тюркских купцов – но никогда я не видел ничего похожего на ничтожество и однообразие сухаревских торгашей. Это какая-то помесь хорька и человека, подлинно «убогая славянщина». Словно эти хитрые глазки, эти маленькие уши, эти волчьи лбы, этот кустарный румянец на щеке выдавались им всем поровну в свертках оберточной бумаги… русские базары, как Сухаревка, особенно жестоки и печальны в своем свирепом многолюдстве… Русского человека тянет на базар не только купить и продать, а чтобы вываляться в народе (как свинья), дать работу локтям, поневоле отдыхающим в городе, подставить спину под веник брани, божбы и матерщины».

Поэт расплатился за свой скепсис без границ. Жизнью. Судьбой. Мой же скепсис, когда я пишу о России, всё-таки следует принимать с оговоркой. Ей, кстати, нет места для моего скрытного однофамильца, автора известнейшего стихотворения «Чучело-мяучило», по которому в советские времена сняли мультфильм. Михаил Давидович всю свою жизнь числился под фамилией Яснов. Михаил Яснов. О чём я узнал в конце 2020-го лишь из информации в Интернете, что тот в возрасте 74 лет внезапно скончался. Оказалось, он уступил властям свою настоящую фамилию: на обложках 100 изданных книг, отмеченных многими премиями, стояло – Яснов. И только сейчас открылось, что Яснов был Гурвич. Меня зацепила тайна псевдонима – ведь и я мог скрываться под материнской фамилией, звучавшей вполне по-русски.