В Англии я увидел ниточки, ведущие от снобизма-дендизма к скептицизму. Последняя книга «Драма моего снобизма» ценна для меня вот этим замечанием критика: «Вы придали художественную ценность нашей снобореальности!» Что, кстати, подчёркнуто оформлением: на обложке изображён денди: мол, где снобизм, там дендизм. На самом деле граф д'Орсе не был денди. Этот француз был сложнее, шире, человечнее типично английского изобретения под названием дендизм. Граф был сноб. Французский художник-любитель начала-середины XIX века. Первый светский успех графа Альфреда д'Орсе связан с его приездом в Лондон. Это случилось в 1821 году, когда д'Орсе было 20 лет. Граф быстро сделался звездой: как вспоминал позднее офицер, парламентарий, писатель и денди Рис Хауэлл Гроноу он был «совершенно естественным и манерами, и в разговоре, очень хорошо воспитан, никогда не допускал ни малейшей манерности или претенциозности и завязал дружбу с одними из самых благородных и изысканных людей в Англии». На одном из обедов высокомерная аристократка испытывала графа, роняя сперва салфетку, затем веер, вилку и нож. Альфред спокойно поднимал предметы, улыбался и продолжал разговор. В конце концов он попросил слугу: «Переложите мои прибор и тарелку со стола на пол. Я завершу обед сидя на полу, поскольку леди так будет удобнее…»
Когда я уже отправил издателю рукопись «Драмы…», подписал вёрстку и узнал, что она в типографии, у меня оставался месяц ожиданий. Надо было чем-то скрасить его. Ну, и я стал приглядываться к моим современникам, тоже снобам. Интернет давал возможность наблюдать, как Александр Невзоров в своих «Средах» измывается над «картофельным королём» и участниками мирных протестов, в урочный час расходящимися после митингов, потому что больше любят драники, чем свободу. Ведущий сетовал, что в Минске упускают исторический шанс.
Ещё я посмотрел два новых монументально документальных фильма Никиты Михалкова с трогательными названиями «Отец» и «Мама». Ими он отмечал своё 75-летие. Забавное представление о себе, о стране. Кажется, ни ему, ни его папе-маме, ни именитым дедам Советы совсем не мешали служить-любить Родину. Судя по этим фильмам, трагические события 20-х – 30-х годов прошлого столетия в Стране Советов их не коснулись. Любили Пушкина, живопись, искусство, поэзию, общественную работу… Заключу так если в рассуждениях Невзорова я усмотрел следы великодержавного чванства по отношению к белорусской оппозиции, то в фильмах у Михалкова (даже не касаясь «Бесогона») к такому примешивалось ещё и чванство усадьбами, родовитостью…
И всё-таки, без сочувствия, но я понимал этот род снобизма урождённых русскими, кстати, на дух не принимающих друг друга. А вот родившиеся в России евреями, с их снобизмом, ввели меня в шок. Я о междусобойчике, который устроил Дмитрий Быков, пригласив к себе на ЖЗЛ Виктора Шендеровича. Нет, это была не ЖЗЛ (Жалкая Замена Литературы), а весёлое скоморошество двух евреев, благодаря языку ощущавших себя русскими. Со снобизмом они судили не только насчёт советского репертуарного театра (то правда: подменяя общественную жизнь, театры превращались в секты и, обречённые, распадались на студии), но и по поводу русского народа, так и не оформившегося в нацию: мол, у Польши – религия, у Америки – свобода… добавлю, у Израиля – возвращение на Землю обетованную. А у русских что?
Всё так. Но оба фигуранта – циники. Они имеют паспорта и наезжают в Израиль. Но, увы, возвращаются в страну, где репрессировали родных (деды сидели при царе, потом при Сталине, но при звуках «Интернационала», по их детским воспоминаниям, вставали). Возвращаются в страну, где они сами проходили срочную службу в советской армии, где их считали ублюдками, потому что не понимали их языка, не то что образа мыслей. Возвращаются в страну снобами-мазохистами, где чувствуют себя точно так же, как их родственники, которых мало чему научили сталинские лагеря. Драма!
