P.S. Если у читателя возникло представление, что сегодня нет места скептическому взгляду на то, что происходит, скажем, в литературной жизни России, огорошу его письмом мне в ответ на предложение издать блестяще переведённый мой «Роман Графомана»: «Мы посмотрели и поняли, что это не тот проект, за который взялось бы любое западное агентство и которым британское авторское агентство заинтересовалось бы. Ясно, что Э. Гурвич – опытный писатель, но он должен быть чем-то вроде феномена с колоссальными продажами на своё имя в России. В коротком эссе по переводу также признаётся, что многие нюансы и прекрасные описания позднего советского периода не могут быть хорошо переданы и будут потеряны».
Истоки моего скепсиса на такую реакцию англичан следует искать в том, что «Роман Графомана» высмеивает растиражированные произведения известных авторов и указывает на состояние современной российской литературы. Нынешние феномены с колоссальными продажами в России не имеют ничего общего с произведениями, написанными в советский период, такими как, скажем, «Мастер и Маргарита» и «Доктор Живаго». Книги Булгакова и Пастернака привлекли внимание на Западе тем, что длительное время не могли быть напечатаны в России. Колоссальные распродажи в России этих произведений случились позже, значительно позже, то есть после публикации их на Западе. Кстати, западный читатель и сегодня не освоил и не мог освоить все нюансы этих романов.
Значит, если раньше авторские агентства Запада делали ставку на политическую сенсацию, принимаясь за такие проекты, то теперь они могут сделать это по другим мотивам – престиж, элитарность, желание вписать имя издательства в историю публикации, как, например, это сделал французский издатель, первым выпустивший набоковскую «Лолиту». Мой скепсис, таким образом, надежно защищает меня от зависти, которая должна бы меня мучить с моим «Романом Графомана» к современным раскрученным российским писателям. Никакой зависти я не испытываю. На месте зависти понимание: «Роману Графомана» в нынешней России время не пришло.
<p>Вместо послесловия. В хаосе современных идей</p>Повторюсь, эта статья буквально вынырнула из моего архива в последний момент, когда книга была почти готова. Статья написана в 1991 году под влиянием публицистики русского Зарубежья и, в ещё большей степени, взглядов Александра Донде, возглавлявшего тогда тематическую (фьючерсную) программу на «Русской службе» Би-би-си, где я пребывал под его крылом в качестве внештатного корреспондента (фри-ланс). Он знакомил меня с этими изданиями, а затем увлёк своим скепсисом, наблюдая за тем, что происходило в России. Рукопись статьи я печатал на пишущей машинке «Эрика», закрашивая опечатки белилами. «Эрику» я прихватил, уезжая из Москвы в Лондон (компьютера тогда у меня не было и в помине). Прежде я нигде статью не публиковал. А тут мне показалось, что спустя 30 лет настал её час и что ей самое место в конце сборника моих материалов, опубликованных в альманахе «Панорама», наверное, одном из самых значительных явлений зарубежной русскоязычной прессы 90-х годов. Статья встроилась в книгу, объясняя мифы, которыми жил московской салон, советская интеллигенция, мифы, которые буквально пронизывали публичные выступления в СМИ, – как в метрополии, так и в русскоязычном Зарубежье.
* * *
