Англия страна скептиков полностью

Теперь об истоках взглядов Кустарёва. Они, полагаем, произросли из свободной западной европейской мысли. При этом немногие из русских эмигрантов сумели прочитать европейскую публицистику, ибо языковый барьер, с которым выезжали наши писатели (те же Солженицын, Синявский), не мог не давать себя знать. Ещё меньше из числа прочитавших смогли понять традиции этой мысли, и совсем немногие – усвоить эти традиции и принести их в возрождавшуюся тогда, тридцать лет назад, русскую публицистическую мысль. Надежду давало витание нужных идей в воздухе. Статья Кустарёва «Честертон» (журнал «22», № 52) – пример такого витания. Что заинтересовало нашего публициста в творчестве выдающегося английского писателя аккурат под знаменательную дату – 50-летие со дня его смерти? Как что? Критика современной цивилизации, противоречивость и старомодность суждений, идеологическая непопулярность его идей для общества Перестройки.

В самом деле, всё в биографии Честертона для читателя метрополии постсоветского периода не в жилу, всё невпопад Оказывается, Честертон был воинствующий христианин-католик, ненавидел… капитализм и индустриализацию, защищал сельскую Англию, консерватор, популист (слово ругательное теперь в устах политиков). Под пером автора статьи Честертон и вовсе выглядит странным для читателя метрополии: индивидуалист, регионалист, волюнтарист, в политике отметился переходом из партии либералов в партию консерваторов. Заподозрен в антисемитизме. Горячий поклонник Муссолини. Да и его отношение к фашизму было двусмысленным… Все эти «зигзаги» в мышлении Честертона скрывали от читателей метрополии, когда вдруг решили издать его. Аттестовали «прогрессивным английским писателем», чтоб не разрушать цельность мировоззрения.

Кустарёв как раз наоборот находит возможным в статье, посвящённой юбилею писателя, говорить именно о непопулярных идеях Честертона, о его «ошибках». Честертон, оказывается, воспевал волшебную красоту не прогресса человечества, а НЕИЗМЕННОСТИ, потому что движение вперёд непременно связано с… нарушением ПОРЯДКА, болезнями, смертями. Честертон не любил прогресс и полагал, что наука не в состоянии дать нам картину мира, что католическая догматика в этом смысле куда рациональнее… Ну, чем не повод отвернуть нашего современника от Честертона раз и навсегда. А автора статьи, взявшего на себя задачу оправдывать честертоновы взгляды, причудливые зигзаги в его мышлении, обозвать махровым реакционером и перекрыть ему кислород в перестроечной метрополии. Тем более что этот его Честертон на самом деле намекал ещё и на… абсурдность общества, построенного на рыночных отношениях. Переведём дыхание и попробуем понять метропольных деятелей перестройки, двигавших массы по направлению к «счастливым» рыночным отношениям, отвергавших в принципе этого Честертона с его идеей, что рыночное общество – явление уникальное и исторически очень краткое и что это великое несчастье – замена человеческих отношений рыночными.

Есть соблазн объяснить всё это читателю метрополии «заблуждениями великого человека». Новаторство же статьи Куста-рёва в том, что все эти рассуждения Честертона он вовсе не склонен объявлять ошибками, заблуждениями. Наоборот, он настаивает: всё, что не укладывается в привычные догмы, в известные схемы, вовсе не обязательно объявлять реакционным мировоззрением. Гораздо продуктивнее не уличать в ошибках великого человека, а попробовать разобраться в его взглядах, понять истоки спора Честертона с цивилизацией, наукой, прогрессом, не отмахиваться от проповедей Честертона, обращённых к массам, от призывов его вернуться назад, к Средневековью, к прошлому, к которому – мы так привыкли думать – возврата нет. Но почему же нет, возражает Кустарёв, если человечеству в противном случае грозит гибель? Одним этим риторическим вопросом автор статьи захватывает своими рассуждениями, восклицая: «Мы будем неблагодарны, если не выслушаем его». И тут нас ожидает множество неожиданных суждений Честертона, толкающих к осмыслению давно усвоенного. Скажем, как Честертон относился к идее коммунизма? Прочитав книгу Мидлтона Марри под весьма оптимистическим заголовком «Необходимость коммунизма», Честертон метко подметил: «Я испытываю больше симпатий к Коммунизму, чем к НЕОБХОДИМОСТИ». Ещё один сюрприз. Честертон – противник предначертанности и неизбежности. Он полагал, что биография человека (а почему не предположить, и человечества) – это принимаемые человеком решения. Здесь истоки волюнтаризма Честертона. Да, мифология Честертона – факт, советы его выглядят банальными, но заставить себя вдуматься, вчитаться всё же стоит, полагает наш публицист. Именно потому, пишет Кустарёв, что сегодня люди понимают: не советы, не предостережения, а лишь КАТАСТРОФА может вернуть их назад.