С Биллом я познакомился в Лондоне. Речь зашла о колхозах в Советском Союзе, о крестьянских фермах, только-только появлявшихся в новой России. И тут он предложил мне пожить с недельку на его молочной ферме в Девоне, фермерском крае к югу от Лондона.
Четыре часа езды до Тивертона по скоростной трассе на междугородном автобусе со стюардессой, чаем и кофе. И вот уже на остановке мы с Биллом пожимаем друг другу руки. Он встретил меня на грузовом «Форде». Ещё в Лондоне при знакомстве я обратил внимание, что рука его, хоть и сильная в рукопожатии, совсем не похожа на руку человека, работающего (по моим давним представлениям) в сельском хозяйстве, – ни мозолей трудовых, ни сбитых ногтей. Мне подумалось тогда: ну, какой ты, Билл Кнеллер, фермер с этакой холёной ладошкой. Хозяин с кучей наёмных работников, а сам, поди, только бухгалтерией занимаешься, вилами да лопатой не вкалываешь… Но сели в автомобиль, и отлегло: запахло в самом деле фермой, на коврике под ногами солома, да и одет хозяин был по-рабочему. В те полчаса, что ехали от автостанции Тивертон, Билл рассказывал не о фермерской жизни, а о земле. Дорога вилась с холма на холм в сплошном зелёном коридоре из стриженого кустарника, такого густого, что лишь в разрывах мелькали знаменитые девонские пастбища, круглый год укрытые зелёной травой. Там паслись овцы, коровы, лошади. А когда свернули с основного шоссе, Билл притормозил и стал показывать: «Вот, видишь впереди это поле? – Моё. Второе справа – тоже моё» Проехали чуть дальше, и опять слышу «Моё поле. И это моё…»
Когда Билл и его семья купили здесь в Девоне старую заброшенную ферму, к ней вела коротенькая дорога среди чужих полей. Вся девонская земля изрезана межами с кустарником и огорожена проволокой со столбами. И не только от чужих животных. Это – граница собственности, на которую никто не смеет посягнуть. Билл начинал с 48 акров и каждый год прикупал землю. Теперь ему принадлежат два десятка таких полей -125 акров земли. И поля, и дороги к ним (до самого дальнего поля 2,5 км) Билл старается держать в порядке. Дорогу от шоссе к ферме он заасфальтировал. Молоковозы, почтовый автомобиль, другая техника, объяснил он мне, должны проезжать на ферму в любую погоду. Дожди хороши для полей, но не для дорог. Поля никогда не затопляются, потому что дренированы. Разумеется, дренаж – дорогое удовольствие. Но ведь Билл косит траву три раза в году. Кормов хватает. Он хранит их на дворе фермы в двух огромных ангарах. Азотными удобрениями Билл особо не увлекается. В Девоне строжайший контроль за качеством молока. Чистое молоко больше ценится. Потому есть поля, где Билл вообще не применяет удобрений.
Я спросил у Билла, сколько его ферма может дать молока. «Да сколько позволит рынок, – смеётся он, – столько и может». Оказывается, главное в фермерском деле – молочная квота. Квота, конечно, сдерживает производство, но зато сохраняет стабильные цены на молоко. Если молока на рынке будет слишком много, цены на него упадут и фермер быстро разорится. «Конечно, – признаётся Билл по дороге на ферму после осмотра полей, – квота мне не нравится, но я понимаю, что всякая разумная квота лучше угрозы банкротства».
Вот за этими разговорами мы и въехали наконец на территорию фермы. Я был поражён, узнав, что вчетвером – Билл, его жена Барбара и два сына Кит и Майк, надаивают полторы тысячи литров молока в день, что одни управляются со стадом. Мне казалось, тут работы невпроворот. Но как выяснилось, для третьего сына – Криса – работы уже не оставалось. Лишнюю рабочую силу, даже если это член семьи, держать накладно. И Крис съехал с фермы. Он – хороший механик, заказами обеспечен, починить-отремонтировать любую технику может. И вот завёл свою мастерскую на колёсах и ездит по вызовам на другие фермы. Я видел его автомобиль, похожий на «УАЗИК», с кучей всяких инструментов и приспособлений. Живёт Крис в семи милях от отцовской фермы и, если что-то случается с техникой, приезжает без промедления. Ну, а техники на дворе фермы Билла Кнеллера предостаточно. Четыре мощных трактора с набором различных приспособлений, сеноукладыватель, прицепы… Всё исправно работает и не только благодаря Крису. Билл держит хорошо оснащённую металлоремонтную мастерскую.
Понятно, у меня в голове сохранились аналогии с российской деревенской жизнью, и я обрушил на Билла град вопросов. Да, Билл – хозяин своим деньгам, но как он определяет, что в первую очередь надо купить, а что во вторую, какие работы на данном этапе важнее. Кто ему указания даёт, кто постановлениями вдохновляет, а кто «прижимает»?
Да никто меня не прижимает, смеётся Билл. У меня один руководитель – здравый смысл, которым, правда, управляет банк, потому что банк даёт мне кредиты и проценты определяет. Проценты скачут. Вот и думай, что выгоднее сегодня – тратить деньги или хранить, покупать новую технику, строить новый дом или латать старьё. Всё тут ясно – на ремонт денег у банка попросишь – заплатишь 100 процентов за кредит. В новое будешь вкладывать – ничего!
