Анк-Морпорк: Перо Острее Меча полностью

Он был полностью поглощён работой. В его руках были не пистолет или меч, а инструменты — огромный гаечный ключ и что-то вроде отвёртки размером с короткий меч. Он стоял перед одним из центральных узлов механизма и что-то шептал себе под нос, лихорадочно пытаясь затянуть какой-то болт. Он не просто не заметил их. Он находился в другой вселенной. Вселенной, состоящей из шестерёнок, пружин и погрешностей.

Алистер Мамп.

Ваймс поднял руку, приказывая всем замереть. Он смотрел на спину Алистера, на его одержимые, точные, но лихорадочные движения. И в этот момент понял: от этого человека не исходит никакой угрозы. Он был не опасен. Он был сломлен.

А потом его взгляд, взгляд человека, который ценил механику и провёл бесчисленные часы, ковыряясь в своей дурацкой зажигалке, скользнул по самому механизму. И холод, не имеющий ничего общего с сыростью башни, прошёл по его спине.

Колон увидел бы просто кучу ржавого железа. Ангва – воплощение механического безумия. Но Ваймс видел детали. Он видел, что Алистер, в своём одержимом стремлении к идеальной точности, разобрал несколько ключевых предохранителей. Огромный, многотонный противовес, который должен был опускаться неделями, питая часы энергией, теперь держался на одном-единственном стопоре, который жалобно скрипел и изгибался под чудовищным весом. Несколько шестерён, которые Алистер, видимо, пытался отрегулировать, вышли из пазов и теперь вибрировали под напряжением, готовые сорваться в любую секунду.

Алистер не чинил часы. Он их убивал. И когда они умрут, они заберут с собой всю башню. Угроза исходила не от человека. Она исходила от машины, которую он довёл до предела. От идеи абсолютной точности, доведённой до абсурда.

Взять его! Немедленно! — взвыл инстинкт копа. — Стащить оттуда, пока он всех нас не похоронил под обломками!

И что тогда? — прошептало в ответ что-то новое и горькое, что проросло в нём за последние дни. — Скрутишь его, бросишь в яму? Повторишь то же самое, что сделала с ним его Гильдия? Применишь бездушный закон там, где нужно… что-то ещё?

Он вспомнил старого часовщика. Нет. Не в этот раз.

Ваймс сделал шаг назад, к застывшим в оцепенении стражникам.

— Колон, Ангва, — прошептал он так тихо, что его едва было слышно за механическим воем. — Вниз. Живо. И вы тоже, — кивнул он новичкам. — Вызовите гномов-инженеров. Скажите… скажите, что у нас тут механическая проблема. Очень большая. И чтобы никто не подходил к башне. Никто.

Колон открыл рот, чтобы возразить, но, увидев выражение лица Ваймса, просто кивнул. Они начали медленно, на цыпочках, спускаться вниз.

Ваймс остался один. Один на один с человеком и его умирающим богом из латуни и стали.

Он двинулся вперёд, медленно. Скрип его сапог по усыпанному пылью и металлической стружкой полу утонул в общем хаосе. Он подошёл к лесам.

— Мастер Мамп, — голос Ваймса был ровным, почти спокойным. — Пора заканчивать.

Алистер не отреагировал. Он всё так же пытался закрутить какой-то винт, но его рука дрожала, и отвёртка соскальзывала.

— Алистер! — сказал Ваймс чуть громче. — Оставь. Оно сейчас всё к чертям развалится.

Словно в подтверждение его слов, где-то в глубине механизма раздался протяжный, похожий на вопль, скрежет. Противовес дёрнулся, и вся башня содрогнулась. Пыль посыпалась с потолка.

— Не… неточно, — пробормотал Алистер, не оборачиваясь. Его голос был сиплым и далёким. — Погрешность… слишком большая погрешность… Оно должно… ходить… идеально.

Ваймс сделал ещё шаг, оказавшись у самого основания лесов.

— Ничто не ходит идеально, мастер. Я вот… — он сунул руку в карман и вытащил свою старую, поцарапанную зажигалку. — Эту дрянь неделю починить не мог. Она пропускает, заедает, плюётся огнём, когда не просят. Дрянь, а не зажигалка.

Щелчок колёсика. С шипением вырвалось ровное, уверенное пламя.

— Но она… она работает. Иногда.

Слово «иногда», казалось, пробило броню концентрации Алистера. Его рука с отвёрткой замерла.

— Здесь нет… «иногда», — его голос дрогнул, и в нём впервые прозвучала не одержимость, а бесконечная, всепоглощающая усталость. — Здесь есть… стандарт. Допуск. А допуска… нет.

Ваймс посмотрел вверх, на лицо, наполовину скрытое в тени.

— Вот в этом-то и вся проблема, — сказал он тихо, почти доверительно. — Не в механизме. В тебе. В них. В тех, кто тебя выгнал. Система без допуска… это просто сломанный механизм. Он жрёт сам себя. Как эта башня. Рано или поздно что-то ломается.

Алистер медленно опустил руку с инструментом. Он очень медленно, словно нехотя, обернулся. Его лицо было бледным, покрытым грязью и потом. Глаза, которые Ваймс ожидал увидеть горящими безумием, были пустыми. Выгоревшими.

— Мои руки… — прошептал он, и его губы едва шевелились. — Они дрожали.

Ваймс кивнул. Он не отвёл взгляд.