| She had scarcely entered the ballroom and reached the throng of ladies, all tulle, ribbons, lace, and flowers, waiting to be asked to dance--Kitty was never one of that throng--when she was asked for a waltz, and asked by the best partner, the first star in the hierarchy of the ballroom, a renowned director of dances, a married man, handsome and well-built, Yegorushka Korsunsky. | Не успела она войти в залу и дойти до тюлево-ленто-кружевно-цветной толпы дам, ожидавших приглашения танцевать (Кити никогда не стаивала в этой толпе), как уж ее пригласили на вальс, и пригласил лучший кавалер, главный кавалер по бальной иерархии, знаменитый дирижер балов, церемониймейстер, женатый, красивый и статный мужчина Егорушка Корсунский. |
| He had only just left the Countess Bonina, with whom he had danced the first half of the waltz, and, scanning his kingdom--that is to say, a few couples who had started dancing--he caught sight of Kitty, entering, and flew up to her with that peculiar, easy amble which is confined to directors of balls. Without even asking her if she cared to dance, he put out his arm to encircle her slender waist. | Только что оставив графиню Банину, с которою он протанцевал первый тур вальса, он, оглядывая свое хозяйство, то есть пустившихся танцевать несколько пар, увидел входившую Кити и подбежал к ней тою особенною, свойственною только дирижерам балов развязною иноходью, и, поклонившись, даже не спрашивая, желает ли она, занес руку, чтоб обнять ее тонкую талию. |
| She looked round for someone to give her fan to, and their hostess, smiling to her, took it. | Она оглянулась, кому передать веер, и хозяйка, улыбаясь ей, взяла его. |
| "How nice you've come in good time," he said to her, embracing her waist; "such a bad habit to be late." | -- Как хорошо, что вы приехали вовремя, -- сказал он ей, обнимая ее талию, -- а то, что за манера опаздывать. |
| Bending her left hand, she laid it on his shoulder, and her little feet in their pink slippers began swiftly, lightly, and rhythmically moving over the slippery floor in time to the music. | Она положила, согнувши, левую руку на его плечо, и маленькие ножки в розовых башмаках быстро, легко и мерно задвигались в такт музыки по скользкому паркету. |
| "It's a rest to waltz with you," he said to her, as they fell into the first slow steps of the waltz. "It's exquisite--such lightness, precision." He said to her the same thing he said to almost all his partners whom he knew well. | -- Отдыхаешь, вальсируя с вами, -- сказал он ей, пускаясь в первые небыстрые шаги вальса. -Прелесть, какая легкость, precision, -- говорил он ей то, что говорил почти всем хорошим знакомым. |
| She smiled at his praise, and continued to look about the room over his shoulder. | Она улыбнулась на его похвалу и через его плечо продолжала разглядывать залу. |
| She was not like a girl at her first ball, for whom all faces in the ballroom melt into one vision of fairyland. And she was not a girl who had gone the stale round of balls till every face in the ballroom was familiar and tiresome. But she was in the middle stage between these two; she was excited, and at the same time she had sufficient self-possession to be able to observe. | Она была не вновь выезжающая, у которой на бале все лица сливаются в одно волшебное впечатление; она и не была затасканная по балам девушка, которой все лица бала так знакомы, что наскучили; но она была на середине этих двух, -она была возбуждена, а вместе с тем обладала собой настолько, что могла наблюдать. |
| In the left corner of the ballroom she saw the cream of society gathered together. | В левом углу залы, она видела, сгруппировался цвет общества. |
| There--incredibly naked--was the beauty Lidi, Korsunsky's wife; there was the lady of the house; there shone the bald head of Krivin, always to be found where the best people were. In that direction gazed the young men, not venturing to approach. There, too, she descried Stiva, and there she saw the exquisite figure and head of Anna in a black velvet gown. | Там была до невозможного обнаженная красавица Лиди, жена Корсунского, там была хозяйка, там сиял своею лысиной Кривин, всегда бывший там, где цвет общества; туда смотрели юноши, не смея подойти; и там она нашла глазами Стиву и потом увидала прелестную фигуру и голову Анны в черном бархатном платье. |
