| Stepan Arkadyevitch sat down at the table and began joking with Agafea Mihalovna, assuring her that it was long since he had tasted such a dinner and such a supper. | Степан Аркадьич сел к столу и начал шутить с Агафьей Михайловной, уверяя ее, что такого обеда и ужина он давно не ел. |
| "Well, you do praise it, anyway," said Agafea Mihalovna, "but Konstantin Dmitrievitch, give him what you will--a crust of bread--he'll eat it and walk away." | -- Вот вы хоть похвалите, -- сказала Агафья Михайловна, -- а Константин Дмитрич, что ему ни подай, хоть хлеба корку, -- поел и пошел. |
| Though Levin tried to control himself, he was gloomy and silent. | Как ни старался Левин преодолеть себя, он был мрачен и молчалив. |
| He wanted to put one question to Stepan Arkadyevitch, but he could not bring himself to the point, and could not find the words or the moment in which to put it. | Ему нужно было сделать один вопрос Степану Аркадьичу, но он не мог решиться и не находил ни формы, ни времени, как и когда его сделать. |
| Stepan Arkadyevitch had gone down to his room, undressed, again washed, and attired in a nightshirt with goffered frills, he had got into bed, but Levin still lingered in his room, talking of various trifling matters, and not daring to ask what he wanted to know. | Степан Аркадьич уже сошел к себе вниз, разделся, опять умылся, облекся в гофрированную ночную рубашку и лег, а Левин все медлил у него в комнате, говоря о разных пустяках и не будучи в силах спросить, что хотел. |
| "How wonderfully they make this soap," he said gazing at a piece of soap he was handling, which Agafea Mihalovna had put ready for the visitor but Oblonsky had not used. "Only look; why, it's a work of art." | -- Как это удивительно делают мыло, -- сказал он, оглядывая и развертывая душистый кусок мыла, который для гостя приготовила Агафья Михайловна, но который Облонский не употреблял. -- Ты посмотри, ведь это произведение искусства. |
| "Yes, everything's brought to such a pitch of perfection nowadays," said Stepan Arkadyevitch, with a moist and blissful yawn. "The theater, for instance, and the entertainments... a--a--a!" he yawned. "The electric light everywhere... a--a--a!" | -- Да, до всего дошло теперь всякое усовершенствование, -- сказал Степан Аркадьич, влажно и блаженно зевая. -- Театры, например, и эти увеселительные... а-а-а!-- зевал он. -Электрический свет везде... а-а! |
| "Yes, the electric light," said Levin. "Yes. | -- Да, электрический свет, -- сказал Левин. -- Да. |
| Oh, and where's Vronsky now?" he asked suddenly, laying down the soap. | Ну, а где Вронский теперь? -- спросил он, вдруг положив мыло. |
| "Vronsky?" said Stepan Arkadyevitch, checking his yawn; "he's in Petersburg. | -- Вронский? -- сказал Степан Аркадьич, остановив зевоту, -- он в Петербурге. |
| He left soon after you did, and he's not once been in Moscow since. | Уехал вскоре после тебя и затем ни разу не был в Москве. |
| And do you know, Kostya, I'll tell you the truth," he went on, leaning his elbow on the table, and propping on his hand his handsome ruddy face, in which his moist, good-natured, sleepy eyes shone like stars. "It's your own fault. | И знаешь, Костя, я тебе правду скажу, -продолжал он, облокотившись на стол и положив на руку свое красивое румяное лицо, из которого светились, как звезды, масленые, добрые и сонные глаза. -- Ты сам был виноват. |
| You took fright at the sight of your rival. | Ты испугался соперника. |
| But, as I told you at the time, I couldn't say which had the better chance. | А я, как и тогда тебе говорил, -- я не знаю, на чьей стороне было более шансов. |
| Why didn't you fight it out? | Отчего ты не шел напролом? |
