| And the conversation passed to forecasts of the coming race, the only thing Vronsky could think of just now. | И разговор перешел на ожидания нынешней скачки, о которой только и мог думать теперь Вронский. |
| "Come along, I've finished," said Vronsky, and getting up he went to the door. | -- Пойдем, я кончил, -- сказал Вронский и, встав, пошел к двери. |
| Yashvin got up too, stretching his long legs and his long back. | Яшвин встал тоже, растянув свои огромные ноги и длинную спину. |
| "It's too early for me to dine, but I must have a drink. I'll come along directly. | -- Мне обедать еще рано, а выпить надо.Я приду сейчас. |
| Hi, wine!" he shouted, in his rich voice, that always rang out so loudly at drill, and set the windows shaking now. "No, all right," he shouted again immediately after. "You're going home, so I'll go with you." | Ей, вина! -- крикнул он своим знаменитым в командовании, густым и заставлявшим дрожать стекла голосом. -- Нет, не надо, -- тотчас же опять крикнул он. -- Ты домой, так я с тобой пойду. |
| And he walked out with Vronsky. | И они пошли с Вронским. |
| Chapter 20. | XX. |
| Vronsky was staying in a roomy, clean, Finnish hut, divided into two by a partition. | Вронский стоял в просторной и чистой, разгороженно надвое чухонской избе. |
| Petritsky lived with him in camp too. | Петрицкий жил с ним вместе в лагерях. |
| Petritsky was asleep when Vronsky and Yashvin came into the hut. | Петрицкий спал, когда Вронский с Яшвиным вошли в избу. |
| "Get up, don't go on sleeping," said Yashvin, going behind the partition and giving Petritsky, who was lying with ruffled hair and with his nose in the pillow, a prod on the shoulder. | -- Вставай, будет спать, -- сказал Яшвин, заходя за перегородку и толкая за плечо уткнувшегося носом в подушку взлохмаченного Петрицкого. |
| Petritsky jumped up suddenly onto his knees and looked round. | Петрицкий вдруг вскочил на коленки и оглянулся. |
| "Your brother's been here," he said to Vronsky. "He waked me up, damn him, and said he'd look in again." And pulling up the rug he flung himself back on the pillow. "Oh, do shut up, Yashvin!" he said, getting furious with Yashvin, who was pulling the rug off him. "Shut up!" He turned over and opened his eyes. "You'd better tell me what to drink; such a nasty taste in my mouth, that..." | -- Твой брат был здесь, -- сказал он Вронскому. -Разбудил меня, черт его возьми, сказал, что придет опять. -- И он опять, натягивая одеяло, бросился на подушку. -- Да оставь же, Яшвин, -говорил он, сердясь на Яшвина, тащившего с него одеяло. -- Оставь! -- Он повернулся и открыл глаза. -- Ты лучше скажи, что выпить; такая гадость во рту, что... |
| "Brandy's better than anything," boomed Yashvin. "Tereshtchenko! brandy for your master and cucumbers," he shouted, obviously taking pleasure in the sound of his own voice. | -- Водки лучше всего, -- пробасил Яшвин. -Терещенко! водки барину и огурец, -- крикнул он, видимо любя слушать свой голос. |
| "Brandy, do you think? | -- Водки, ты думаешь? |
| Eh?" queried Petritsky, blinking and rubbing his eyes. "And you'll drink something? | А? -- спросил Петрицкий, морщась и протирая глаза. -- А ты выпьешь? |
| All right then, we'll have a drink together! | Вместе, так выпьем! |
| Vronsky, have a drink?" said Petritsky, getting up and wrapping the tiger-skin rug round him. | Вронский, выпьешь? -- сказал Петрицкий, вставая и закутываясь под руками в тигровое одеяло. |
