| Alexey Alexandrovitch asserted and believed that he had never in any previous year had so much official business as that year. But he was not aware that he sought work for himself that year, that this was one of the means for keeping shut that secret place where lay hid his feelings towards his wife and son and his thoughts about them, which became more terrible the longer they lay there. | Алексей Александрович думал и говорил, что ни в какой год у него не было столько служебного дела, как в нынешний; но он не сознавал того, что он сам выдумывал себе в нынешнем году дела, что это было одно из средств не открывать того ящика, где лежали чувства к жене и семье и мысли о них и которые делались тем страшнее, чем дольше они там лежали. |
| If anyone had had the right to ask Alexey Alexandrovitch what he thought of his wife's behavior, the mild and peaceable Alexey Alexandrovitch would have made no answer, but he would have been greatly angered with any man who should question him on that subject. | Если бы кто-нибудь имел право спросить Алексея Александровича, что он думает о поведении своей жены, то кроткий, смирный Алексей Александрович ничего не ответил бы, а очень бы рассердился на того человека, который у него спросил бы про это. |
| For this reason there positively came into Alexey Alexandrovitch's face a look of haughtiness and severity whenever anyone inquired after his wife's health. | От этого-то и было в выражении лица Алексея Александровича что-то гордое и строгое, когда у него спрашивали про здоровье его жены. |
| Alexey Alexandrovitch did not want to think at all about his wife's behavior, and he actually succeeded in not thinking about it at all. | Алексей Александрович ничего не хотел думать о поведении и чувствах своей жены, и действительно он об этом ничего не думал. |
| Alexey Alexandrovitch's permanent summer villa was in Peterhof, and the Countess Lidia Ivanovna used as a rule to spend the summer there, close to Anna, and constantly seeing her. | Постоянная дача Алексея Александровича была в Петергофе, и обыкновенно графиня Лидия Ивановна жила лето там же, в соседстве и постоянных сношениях с Анной. |
| That year Countess Lidia Ivanovna declined to settle in Peterhof, was not once at Anna Arkadyevna's, and in conversation with Alexey Alexandrovitch hinted at the unsuitability of Anna's close intimacy with Betsy and Vronsky. | В нынешнем году графиня Лидия Ивановна отказалась жить в Петергофе, ни разу не была у Анны Аркадьевны и намекнула Алексею Александровичу на неудобство сближения Анны с Бетти и Вронским. |
| Alexey Alexandrovitch sternly cut her short, roundly declaring his wife to be above suspicion, and from that time began to avoid Countess Lidia Ivanovna. | Алексей Александрович строго остановил ее, высказав мысль, что жена его выше подозрения, и с тех пор стал избегать графини Лидии Ивановны. |
| He did not want to see, and did not see, that many people in society cast dubious glances on his wife; he did not want to understand, and did not understand, why his wife had so particularly insisted on staying at Tsarskoe, where Betsy was staying, and not far from the camp of Vronsky's regiment. | Он не хотел видеть и не видел, что в свете уже многие косо смотрят на его жену, не хотел понимать и не понимал, почему жена его особенно настаивала на том, чтобы переехать в Царское, где жила Бетси, откуда недалеко было до лагеря полка Вронского. |
| He did not allow himself to think about it, and he did not think about it; but all the same though he never admitted it to himself, and had no proofs, not even suspicious evidence, in the bottom of his heart he knew beyond all doubt that he was a deceived husband, and he was profoundly miserable about it. | Он не позволял себе думать об этом и не думал; но вместе с тем он в глубине своей души, никогда не высказывая этого самому себе и не имея на то никаких не только доказательств, но и подозрений, знал несомненно, что он был обманутый муж, и был от этого глубоко несчастлив. |
| How often during those eight years of happy life with his wife Alexey Alexandrovitch had looked at other men's faithless wives and other deceived husbands and asked himself: | Сколько раз во время своей восьмилетней счастливой жизни с женой, глядя на чужих неверных жен и обманутых мужей, говорил себе Алексей Александрович: |
