| There was an interval between the races, and so nothing hindered conversation. | Был промежуток между скачками, и потому ничто не мешало разговору. |
| The adjutant-general expressed his disapproval of races. | Генерал-адъютант осуждал скачки. |
| Alexey Alexandrovitch replied defending them. | Алексей Александрович возражал, защищая их. |
| Anna heard his high, measured tones, not losing one word, and every word struck her as false, and stabbed her ears with pain. | Анна слушала его тонкий, ровный голос, не пропуская ни одного слова, и каждое слово его казалось ей фальшиво и болью резало ее ухо. |
| When the three-mile steeplechase was beginning, she bent forward and gazed with fixed eyes at Vronsky as he went up to his horse and mounted, and at the same time she heard that loathsome, never-ceasing voice of her husband. | Когда началась четырехверстная скачка с препятствиями, она нагнулась вперед и, не спуская глаз, смотрела на подходившего к лошади и садившегося Вронского и в то же время слышала этот отвратительный, неумолкающий голос мужа. |
| She was in an agony of terror for Vronsky, but a still greater agony was the never-ceasing, as it seemed to her, stream of her husband's shrill voice with its familiar intonations. | Она мучалась страхом за Вронского, но еще более мучалась неумолкавшим, ей казалось, звуком тонкого голоса мужа с знакомыми интонациями. |
| "I'm a wicked woman, a lost woman," she thought; "but I don't like lying, I can't endure falsehood, while as for _him_ (her husband) it's the breath of his life--falsehood. | "Я дурная женщина, я погибшая женщина, -думала она, -- но я не люблю лгать, я не переношу лжи, а его (мужа) пища -- это ложь. |
| He knows all about it, he sees it all; what does he care if he can talk so calmly? | Он все знает, все видит; что же он чувствует, если может так спокойно говорить? |
| If he were to kill me, if he were to kill Vronsky, I might respect him. | Убей он меня, убей он Вронского, я бы уважала его. |
| No, all he wants is falsehood and propriety," Anna said to herself, not considering exactly what it was she wanted of her husband, and how she would have liked to see him behave. | Но нет, ему нужны только ложь и приличие", -говорила себе Анна, не думая о том, чего именно она хотела от мужа, каким бы она хотела его видеть. |
| She did not understand either that Alexey Alexandrovitch's peculiar loquacity that day, so exasperating to her, was merely the expression of his inward distress and uneasiness. | Она не понимала и того, что эта нынешняя особенная словоохотливость Алексея Александровича, так раздражавшая ее, была только выражением его внутренней тревоги и беспокойства. |
| As a child that has been hurt skips about, putting all his muscles into movement to drown the pain, in the same way Alexey Alexandrovitch needed mental exercise to drown the thoughts of his wife that in her presence and in Vronsky's, and with the continual iteration of his name, would force themselves on his attention. | Как убившийся ребенок, прыгая, приводит в движенье свои мускулы, чтобы заглушить боль, так для Алексея Александровича было необходимо умственное движение чтобы заглушить те мысли о жене, которые в ее присутствии и в присутствии Вронского и при постоянном повторении его имени требовали к себе внимания. |
| And it was as natural for him to talk well and cleverly, as it is natural for a child to skip about. | А как ребенку естественно прыгать, так и ему было естественно хорошо и умно говорить. |
| He was saying: | Он говорил: |
| "Danger in the races of officers, of cavalry men, is an essential element in the race. | -- Опасность в скачках военных, кавалерийских, есть необходимое условие скачек. |
