| She would, like Madame Stahl's niece, Aline, of whom Varenka had talked to her a great deal, seek out those who were in trouble, wherever she might be living, help them as far as she could, give them the Gospel, read the Gospel to the sick, to criminals, to the dying. | Она так же, как и племянница г-жи Шталь, Aline, про которую ей много рассказывала Варенька, будет, где бы ни жила, отыскивать несчастных, помогать и сколько можно, раздавать Евангелие, читать Евангелие больным, преступникам, умирающим. |
| The idea of reading the Gospel to criminals, as Aline did, particularly fascinated Kitty. | Мысль чтения Евангелия преступникам, как это делала Aline, особенно прельщала Кити. |
| But all these were secret dreams, of which Kitty did not talk either to her mother or to Varenka. | Но все это были тайные мечты, которые Кити не высказывала ни матери, ни Вареньке. |
| While awaiting the time for carrying out her plans on a large scale, however, Kitty, even then at the springs, where there were so many people ill and unhappy, readily found a chance for practicing her new principles in imitation of Varenka. | Впрочем, в ожидании поры исполнять в больших размерах свои планы, Кити и теперь, на водах, где было столько больных и несчастных, легко нашла случай прилагать свои новые правила, подражая Вареньке. |
| At first the princess noticed nothing but that Kitty was much under the influence of her _engouement_, as she called it, for Madame Stahl, and still more for Varenka. | Сначала княгиня замечала только, что Кити находится под сильным влиянием своего engouement, как она называла, к госпоже Шталь и в особеннос-- ти к Вареньке. |
| She saw that Kitty did not merely imitate Varenka in her conduct, but unconsciously imitated her in her manner of walking, of talking, of blinking her eyes. | Она видела, что Кити не только подражает Вареньке в ее деятельности, но невольно подражает ей в ее манере ходить, говорить и мигать глазами. |
| But later on the princess noticed that, apart from this adoration, some kind of serious spiritual change was taking place in her daughter. | Но потом княгиня заметила, что в дочери, независимо от этого очарования, совершается какой-то серьезный душевный переворот. |
| The princess saw that in the evenings Kitty read a French testament that Madame Stahl had given her--a thing she had never done before; that she avoided society acquaintances and associated with the sick people who were under Varenka's protection, and especially one poor family, that of a sick painter, Petrov. | Княгиня видела, что Кити читает по вечерам французское евангелие, которое ей подарила госпожа Шталь, чего она прежде не делала; что она избегает светских знакомых и сходится с больными, находившимися под покровительством Вареньки, и в особенности с одним бедным семейством больного живописца Петрова. |
| Kitty was unmistakably proud of playing the part of a sister of mercy in that family. | Кити, очевидно, гордилась тем, что исполняла в этом семействе обязанности сестры милосердия. |
| All this was well enough, and the princess had nothing to say against it, especially as Petrov's wife was a perfectly nice sort of woman, and that the German princess, noticing Kitty's devotion, praised her, calling her an angel of consolation. | Все это было хорошо, и княгиня ничего не имела против этого, тем более что жена Петрова была вполне порядочная женщина и что принцесса, заметившая деятельность Кити, хвалила ее, называя ангелом-утешителем. |
| All this would have been very well, if there had been no exaggeration. | Все это было бы очень хорошо, если бы не было излишества. |
| But the princess saw that her daughter was rushing into extremes, and so indeed she told her. | А княгиня видела, что дочь ее впадает в крайность, что она и говорила ей. |
| "_Il ne faut jamais rien outrer_," she said to her. | -- Il ne faut jamais rien outrer, -- говорила она ей. |
| Her daughter made her no reply, only in her heart she thought that one could not talk about exaggeration where Christianity was concerned. | Но дочь ничего ей не отвечала; она только думала в душе, что нельзя говорить об излишестве в деле христианства. |
