| Again and again she went over in her memory all her relations with the family. | Опять и опять перебирала она в своем воспоминании все отношения свои к этому семейству. |
| She remembered the simple delight expressed on the round, good-humored face of Anna Pavlovna at their meetings; she remembered their secret confabulations about the invalid, their plots to draw him away from the work which was forbidden him, and to get him out-of-doors; the devotion of the youngest boy, who used to call her "my Kitty," and would not go to bed without her. | Она вспоминала наивную радость, выражавшуюся на круглом добродушном лице Анны Павловны при их встречах; вспоминала их тайные переговоры о больном, заговоры о том, чтоб отвлечь его от работы, которая была ему запрещена, увести его гулять; привязанность меньшого мальчика называвшего ее "моя Кити", не хотевшего без нее ложиться спать. |
| How nice it all was! | Как все было хорошо! |
| Then she recalled the thin, terribly thin figure of Petrov, with his long neck, in his brown coat, his scant, curly hair, his questioning blue eyes that were so terrible to Kitty at first, and his painful attempts to seem hearty and lively in her presence. | Потом она вспомнила худую-худую фигуру Петрова с его длинною шеей, в его коричневом сюртуке; его редкие вьющиеся волосы, вопросительные, страшные в первое время для Кити голубые глаза и его болезненные старания казаться бодрым и оживленным в ее присутствии. |
| She recalled the efforts she had made at first to overcome the repugnance she felt for him, as for all consumptive people, and the pains it had cost her to think of things to say to him. | Она вспоминала свое усилие в первое время, чтобы преодолеть отвращение, которое она испытывала к нему, как и ко всем чахоточным, и старания, с которыми она придумывала, что сказать ему. |
| She recalled the timid, softened look with which he gazed at her, and the strange feeling of compassion and awkwardness, and later of a sense of her own goodness, which she had felt at it. | Она вспоминала этот робкий, умиленный взгляд, которым он смотрел на нее, и странное чувство сострадания и неловкости и потом сознания своей добродетельности, которое она испытывала при этом. |
| How nice it all was! | Как все это было хорошо! |
| But all that was at first. | Но все это было первое время. |
| Now, a few days ago, everything was suddenly spoiled. | Теперь же, несколько дней тому назад, все вдруг испортилось. |
| Anna Pavlovna had met Kitty with affected cordiality, and had kept continual watch on her and on her husband. | Анна Павловна с притворной любезностью встречала Кити и не переставая наблюдала ее и мужа. |
| Could that touching pleasure he showed when she came near be the cause of Anna Pavlovna's coolness? | Неужели эта трогательная радость его при ее приближении была причиной охлаждения Анны Павловны? |
| "Yes," she mused, "there was something unnatural about Anna Pavlovna, and utterly unlike her good nature, when she said angrily the day before yesterday: | "Да, -- вспоминала она, -- что-то было ненатуральное в Анне Павловне и совсем непохожее на ее доброту, когда она третьего дня с досадой сказала: |
| 'There, he will keep waiting for you; he wouldn't drink his coffee without you, though he's grown so dreadfully weak.'" | "Вот, все дожидался вас, не хотел без вас пить кофе, хотя ослабел ужасно". |
| "Yes, perhaps, too, she didn't like it when I gave him the rug. | "Да, может быть, и это неприятно ей было, когда я подала ему плед. |
