| The day after his arrival the prince, in his long overcoat, with his Russian wrinkles and baggy cheeks propped up by a starched collar, set off with his daughter to the spring in the greatest good humor. | На другой день по своем приезде князь в своем длинном пальто, со своими русскими морщинами и одутловатыми щеками, подпертыми крахмаленными воротничками, в самом веселом расположении духа пошел с дочерью на воды. |
| It was a lovely morning: the bright, cheerful houses with their little gardens, the sight of the red-faced, red-armed, beer-drinking German waitresses, working away merrily, did the heart good. But the nearer they got to the springs the oftener they met sick people; and their appearance seemed more pitiable than ever among the everyday conditions of prosperous German life. | Утро было прекрасное; опрятные, веселые дома с садиками, вид краснолицых, красноруких, налитых пивом весело работающих немецких служанок и яркое солнце веселили сердце; но чем ближе они подходили к водам, тем чаще встречались больные, и вид их казался еще плачевнее среди обычных условий благоустроенной немецкой жизни. |
| Kitty was no longer struck by this contrast. | Кити уже не поражала эта противоположность. |
| The bright sun, the brilliant green of the foliage, the strains of the music were for her the natural setting of all these familiar faces, with their changes to greater emaciation or to convalescence, for which she watched. But to the prince the brightness and gaiety of the June morning, and the sound of the orchestra playing a gay waltz then in fashion, and above all, the appearance of the healthy attendants, seemed something unseemly and monstrous, in conjunction with these slowly moving, dying figures gathered together from all parts of Europe. | Яркое солнце, веселый блеск зелени, звук музыки были для нее естественною рамкой всех этих знакомых лиц и перемен к ухудшению или улучшению, за которыми она следила; но для князя свет и блеск июньского утра и звуки оркестра, игравшего модный веселый вальс, и особенно вид здоровенных служанок казались чем-то неприличным и уродливым в соединении с этими собравшимися со всех концов Европы, уныло двигавшимися мертвецами. |
| In spite of his feeling of pride and, as it were, of the return of youth, with his favorite daughter on his arm, he felt awkward, and almost ashamed of his vigorous step and his sturdy, stout limbs. | Несмотря на испытываемое им чувство гордости и как бы возврата молодости, когда любимая дочь шла с ним под руку, ему теперь как будто неловко и совестно было за свою сильную походку, за свои крупные, облитые жиром члены. |
| He felt almost like a man not dressed in a crowd. | Он испытывал почти чувство человека неодетого в обществе. |
| "Present me to your new friends," he said to his daughter, squeezing her hand with his elbow. "I like even your horrid Soden for making you so well again. | -- Представь, представь меня своим новым друзьям, говорил он дочери, пожимая локтем ее руку. -- Я и этот твой гадкий Соден полюбил за то, что он тебя так справил. |
| Only it's melancholy, very melancholy here. | Только грустно, грустно у вас. |
| Who's that?" | Это кто? |
| Kitty mentioned the names of all the people they met, with some of whom she was acquainted and some not. | Кита называла ему те знакомые и незнакомые лица, которые они встречали. |
| At the entrance of the garden they met the blind lady, Madame Berthe, with her guide, and the prince was delighted to see the old Frenchwoman's face light up when she heard Kitty's voice. | У самого входа в сад они встретили слепую m-me Berthe с проводницей, и князь порадовался на умиленное выражение старой француженки когда она услыхала голос Кити. |
| She at once began talking to him with French exaggerated politeness, applauding him for having such a delightful daughter, extolling Kitty to the skies before her face, and calling her a treasure, a pearl, and a consoling angel. | Она тотчас с французским излишеством любезности заговорила с ним, хваля его за то, что у него такая прекрасная дочь, и в глаза превознося до небес Кити и называя ее сокровищем, перлом и ангелом-утешителем. |
