| "Excuse me, but you know one really can't argue in that way," he observed. | -- Позволь, ведь этак нельзя рассуждать, -заметил он. |
| But Konstantin Levin wanted to justify himself for the failing, of which he was conscious, of lack of zeal for the public welfare, and he went on. | Но Константину Левину хотелось оправдаться в том недостатке, который он знал за собой, в равнодушии к общему благу, и он продолжал. |
| "I imagine," he said, "that no sort of activity is likely to be lasting if it is not founded on self-interest, that's a universal principle, a philosophical principle," he said, repeating the word "philosophical" with determination, as though wishing to show that he had as much right as any one else to talk of philosophy. | -- Я думаю, -- сказал Константин, -- что никакая деятельность не может быть прочна, -- если она не имеет основы в личном интересе. Это общая истина, философская, -- сказал он, с решительностью повторяя слово философская, как будто желая показать, что он тоже имеет право, как и всякий, говорить о философии. |
| Sergey Ivanovitch smiled. | Сергей Иванович еще раз улыбнулся. |
| "He too has a philosophy of his own at the service of his natural tendencies," he thought. | "И у него там тоже какая-то своя философия есть на службу своих наклонностей", -- подумал он. |
| "Come, you'd better let philosophy alone," he said. "The chief problem of the philosophy of all ages consists just in finding the indispensable connection which exists between individual and social interests. | -- Ну, уж о философии ты оставь, -- сказал он. -Главная задача философии всех веков состоит именно в том, чтобы найти ту необходимую связь, которая существует между личным интересом и общим. |
| But that's not to the point; what is to the point is a correction I must make in your comparison. | Но это не к делу, а к делу то, что мне только нужно поправить твое сравнение. |
| The birches are not simply stuck in, but some are sown and some are planted, and one must deal carefully with them. | Березки не натыканы, а которые посажены, которые посеяны, и с ними надо обращаться осторожнее. |
| It's only those peoples that have an intuitive sense of what's of importance and significance in their institutions, and know how to value them, that have a future before them--it's only those peoples that one can truly call historical." | Только те народы имеют будущность, только те народы можно назвать историческими, которые имеют чутье к тому, что важно и значительно в их учреждениях, и дорожат ими. |
| And Sergey Ivanovitch carried the subject into the regions of philosophical history where Konstantin Levin could not follow him, and showed him all the incorrectness of his view. | И Сергей Иванович перенес вопрос в область философски-историческую, недоступную для Константина Левина, и показал ему всю несправедливость его взгляда. |
| "As for your dislike of it, excuse my saying so, that's simply our Russian sloth and old serf-owner's ways, and I'm convinced that in you it's a temporary error and will pass." | -- Что же касается до того, что тебе это не нравится, то, извини меня, -- это наша русская лень и барство, а я уверен, что у тебя это временное заблуждение, и пройдет. |
| Konstantin was silent. | Константин молчал. |
| He felt himself vanquished on all sides, but he felt at the same time that what he wanted to say was unintelligible to his brother. | Он чувствовал, что он разбит со всех сторон, но он чувствовал вместе с тем, что то, что он хотел сказать, было не понято его братом. |
| Only he could not make up his mind whether it was unintelligible because he was not capable of expressing his meaning clearly, or because his brother would not or could not understand him. | Он не знал только, почему это было не понято: потому ли, что он не умел сказать ясно то, что хотел, потому ли, что брат не хотел, или потому, что не мог его понять. |
