| His pretty, boyish face, with a twist of fresh grass bound round his hair, was all working with effort; but whenever anyone looked at him he smiled. | Миловидное молодое лицо его, обвязанное по волосам жгутом свежей травы, все работало от усилий; но как только взглядывали на него, он улыбался. |
| He would clearly have died sooner than own it was hard work for him. | Он, видимо, готов был умереть скорее, чем признаться, что ему трудно. |
| Levin kept between them. | Левин шел между ними. |
| In the very heat of the day the mowing did not seem such hard work to him. | В самый жар косьба показалась ему не так трудна. |
| The perspiration with which he was drenched cooled him, while the sun, that burned his back, his head, and his arms, bare to the elbow, gave a vigor and dogged energy to his labor; and more and more often now came those moments of unconsciousness, when it was possible not to think what one was doing. | Обливавший его пот прохлаждал его, а солнце, жегшее спину, голову и засученную по локоть руку, придавало крепость и упорство в работе; и чаще и чаще приходили те минуты бессознательного состояния, когда можно было не думать о том, что делаешь. |
| The scythe cut of itself. | Коса резала сама собой. |
| These were happy moments. | Это были счастливые минуты. |
| Still more delightful were the moments when they reached the stream where the rows ended, and the old man rubbed his scythe with the wet, thick grass, rinsed its blade in the fresh water of the stream, ladled out a little in a tin dipper, and offered Levin a drink. | Еще радостнее были минуты, когда, подходя к реке, в которую утыкались ряды, старик обтирал мокрою густою травой косу, полоскал ее сталь в свежей воде реки, зачерпывал брусницу и угощал Левина. |
| "What do you say to my home-brew, eh? | -- Ну-ка, кваску моего! |
| Good, eh?" said he, winking. | А, хорош? -- говорил он, подмигивая. |
| And truly Levin had never drunk any liquor so good as this warm water with green bits floating in it, and a taste of rust from the tin dipper. | И действительно, Левин никогда не пивал такого напитка, как эта теплая вода с плавающею зеленью и ржавым от жестяной брусницы вкусом. |
| And immediately after this came the delicious, slow saunter, with his hand on the scythe, during which he could wipe away the streaming sweat, take deep breaths of air, and look about at the long string of mowers and at what was happening around in the forest and the country. | И тотчас после этого наступала блаженная медленная прогулка с рукой на косе, во время которой можно было отереть ливший пот, вздохнуть полною грудью и оглядеть всю тянущуюся вереницу косцов и то, что делалось вокруг, в лесу и в поле. |
| The longer Levin mowed, the oftener he felt the moments of unconsciousness in which it seemed not his hands that swung the scythe, but the scythe mowing of itself, a body full of life and consciousness of its own, and as though by magic, without thinking of it, the work turned out regular and well-finished of itself. | Чем долее Левин косил, тем чаще и чаще он чувствовал минуты забытья, при котором уже не руки махали косой, а сама коса двигала за собой все сознающее себя, полное жизни тело, и, как бы по волшебству, без мысли о ней, работа правильная и отчетливая делалась сама собой. |
| These were the most blissful moments. | Это были самые блаженные минуты. |
| It was only hard work when he had to break off the motion, which had become unconscious, and to think; when he had to mow round a hillock or a tuft of sorrel. | Трудно было только тогда, когда надо было прекращать это сделавшееся бессознательным движенье и думать, когда надо было окашивать кочку или невыполонный щавельник. |
| The old man did this easily. | Старик делал это легко. |
