| Some washed, the young lads bathed in the stream, others made a place comfortable for a rest, untied their sacks of bread, and uncovered the pitchers of rye-beer. | Одни мылись, молодые ребята купались в реке, другие прилаживали место для отдыха, развязывали мешочки с хлебом и оттыкали кувшинчики с квасом. |
| The old man crumbled up some bread in a cup, stirred it with the handle of a spoon, poured water on it from the dipper, broke up some more bread, and having seasoned it with salt, he turned to the east to say his prayer. | Старик накрошил в чашку хлеба, размял его стеблем ложки, налил воды из брусницы, еще разрезал хлеба и, посыпав солью, стал на восток молиться. |
| "Come, master, taste my sop," said he, kneeling down before the cup. | -- Ну-ка, барин, моей тюрьки, -- сказал он, присаживаясь на колени перед чашкой. |
| The sop was so good that Levin gave up the idea of going home. | Тюрька была так вкусна, что Левин раздумал ехать домой обедать. |
| He dined with the old man, and talked to him about his family affairs, taking the keenest interest in them, and told him about his own affairs and all the circumstances that could be of interest to the old man. | Он пообедал со стариком и разговорился с ним о его домашних делах, принимая в них живейшее участие, и сообщил ему все свои дела и все обстоятельства, которые могли интересовать старика. |
| He felt much nearer to him than to his brother, and could not help smiling at the affection he felt for this man. | Он чувствовал себя более близким к нему, чем к брату, и невольно улыбался от нежности, которую он испытывал к этому человеку. |
| When the old man got up again, said his prayer, and lay down under a bush, putting some grass under his head for a pillow, Levin did the same, and in spite of the clinging flies that were so persistent in the sunshine, and the midges that tickled his hot face and body, he fell asleep at once and only waked when the sun had passed to the other side of the bush and reached him. | Когда старик опять встал, помолился и лег тут же под кустом, положив себе под изголовье травы, Левин сделал то же и, несмотря на липких, упорных на солнце мух и козявок, щекотавших его потное лицо и тело, заснул тотчас же и проснулся, только когда солнце зашло на другую сторону куста и стало доставать его. |
| The old man had been awake a long while, and was sitting up whetting the scythes of the younger lads. | Старик давно не спал и сидел, отбивая косы молодых ребят. |
| Levin looked about him and hardly recognized the place, everything was so changed. | Левин оглянулся вокруг себя и не узнал места: так все переменилось. |
| The immense stretch of meadow had been mown and was sparkling with a peculiar fresh brilliance, with its lines of already sweet-smelling grass in the slanting rays of the evening sun. | Огромное пространство луга было скошено и блестело особенным, новым блеском, со своими уже пахнущими рядами, на вечерних косых лучах солнца. |
| And the bushes about the river had been cut down, and the river itself, not visible before, now gleaming like steel in its bends, and the moving, ascending, peasants, and the sharp wall of grass of the unmown part of the meadow, and the hawks hovering over the stripped meadow--all was perfectly new. | И окошенные кусты у реки, и сама река, прежде не видная, а теперь блестящая сталью в своих извивах и движущийся и поднимающийся народ, и крутая стена травы недокошенного места луга, и ястреба, вившиеся над оголенным лугом, -- все это было совершенно новое. |
| Raising himself, Levin began considering how much had been cut and how much more could still be done that day. | Очнувшись, Левин стал соображать, сколько скошено, сколько еще можно сделать нынче. |
| The work done was exceptionally much for forty-two men. | Сработано было чрезвычайно много на сорок два человека. |
