| "What am I to work for when my work is no use to anybody? | -- Зачем же я буду работать, когда моя работа никому не нужна? |
| And I can't and won't knowingly make a pretense about it." | А нарочно притворяться я не умею и не хочу. |
| "You're incorrigible," said Stremov, not looking at her, and he spoke again to Anna. | -- Вы неисправимы, -- сказал Стремов, не глядя на нее, и опять обратился к Анне. |
| As he rarely met Anna, he could say nothing but commonplaces to her, but he said those commonplaces as to when she was returning to Petersburg, and how fond Countess Lidia Ivanovna was of her, with an expression which suggested that he longed with his whole soul to please her and show his regard for her and even more than that. | Редко встречая Анну, он не мог ничего ей сказать, кроме пошлостей, но он говорил эти пошлости, о том, когда она переезжает в Петербург, о том, как ее любит графиня Лидия Ивановна, -- с таким выражением, которое показывало, что он от всей души желает быть ей приятным и показать свое уважение и даже более. |
| Tushkevitch came in, announcing that the party were awaiting the other players to begin croquet. | Вошел Тушкевич, объявив, что все общество ждет игроков в крокет. |
| "No, don't go away, please don't," pleaded Liza Merkalova, hearing that Anna was going. | -- Нет, не уезжайте, пожалуйста, -- просила Лиза Меркалова, узнав, что Анна уезжает. |
| Stremov joined in her entreaties. | Стремов присоединился к ней. |
| "It's too violent a transition," he said, "to go from such company to old Madame Vrede. | -- Слишком большой контраст, -- сказал он, -ехать после этого общества к старухе Вреде. |
| And besides, you will only give her a chance for talking scandal, while here you arouse none but such different feelings of the highest and most opposite kind," he said to her. | И потом для нее вы будете случаем позлословить, а здесь вы только возбудите другие, самые хорошие и противоположные злословию чувства, -- сказал он ей. |
| Anna pondered for an instant in uncertainty. | Анна на минуту задумалась в нерешительности. |
| This shrewd man's flattering words, the na?ve, childlike affection shown her by Liza Merkalova, and all the social atmosphere she was used to,-- it was all so easy, and what was in store for her was so difficult, that she was for a minute in uncertainty whether to remain, whether to put off a little longer the painful moment of explanation. | Лестные речи этого умного человека, наивная, детская симпатия, которую выражала к ней Лиза Меркалова, и вся эта привычная-светская обстановка -- все это было так легко, а ожидало ее такое трудное, что она с минуту была в нерешимости, не остаться ли, не отдалить ли еще тяжелую минуту объяснения. |
| But remembering what was in store for her alone at home, if she did not come to some decision, remembering that gesture--terrible even in memory--when she had clutched her hair in both hands--she said good-bye and went away. | Но, вспомнив, что ожидает ее одну дома, если она не примет никакого решения, вспомнив этот страшный для нее и в воспоминании жест, когда она взялась обеими руками за волосы, она простилась и уехала. |
| Chapter 19 | XIX. |
| In spite of Vronsky's apparently frivolous life in society, he was a man who hated irregularity. | Вронский, несмотря на свою легкомысленную с виду светскую жизнь, был человек, ненавидевший беспорядок. |
| In early youth in the Corps of Pages, he had experienced the humiliation of a refusal, when he had tried, being in difficulties, to borrow money, and since then he had never once put himself in the same position again. | Еще смолоду, бывши в корпусе, он испытал унижение отказа, когда он, запутавшись, попросил взаймы денег и с тех пор он ни разу не ставил себя в такое положение. |
