| Resolving on this, he promptly wrote a note to Rolandak, who had more than once sent to him with offers to buy horses from him. | Решив это, он тотчас же написал записку Роландаки, посылавшему к нему не раз с предложением купить у него лошадей. |
| Then he sent for the Englishman and the money-lender, and divided what money he had according to the accounts he intended to pay. | Потом послал за англичанином и за ростовщиком и разложил по счетам те деньги, которые у него были. |
| Having finished this business, he wrote a cold and cutting answer to his mother. | Окончив эти дела, он написал холодный и резкий ответ на письмо матери. |
| Then he took out of his notebook three notes of Anna's, read them again, burned them, and remembering their conversation on the previous day, he sank into meditation. | Потом, достав из бумажника три записки Анны, он перечел их, сжег и, вспомнив свой вчерашний разговор с нею, задумался. |
| Chapter 20 | XX. |
| Vronsky's life was particularly happy in that he had a code of principles, which defined with unfailing certitude what he ought and what he ought not to do. | Жизнь Вронского тем была особенно счастлива, что у него был свод правил, несомненно определяющих все, что должно и не должно делать. |
| This code of principles covered only a very small circle of contingencies, but then the principles were never doubtful, and Vronsky, as he never went outside that circle, had never had a moment's hesitation about doing what he ought to do. | Свод этих правил обнимал очень малый круг условий, но зато правила были несомненны, и Вронский, никогда не выходя из этого круга, никогда ни на минуту не колебался в исполнении того, что должно. |
| These principles laid down as invariable rules: that one must pay a cardsharper, but need not pay a tailor; that one must never tell a lie to a man, but one may to a woman; that one must never cheat anyone, but one may a husband; that one must never pardon an insult, but one may give one and so on. | Правила эти несомненно определяли, -- что нужно заплатить шулеру, а портному не нужно, -- что лгать не надо мужчинам, но женщинам можно, -что обманывать нельзя никого, но мужа можно, -что нельзя прощать оскорблений и можно оскорблять и т. д. |
| These principles were possibly not reasonable and not good, but they were of unfailing certainty, and so long as he adhered to them, Vronsky felt that his heart was at peace and he could hold his head up. | Все эти правила могли быть неразумны, нехороши, но они были несомненны, и, исполняя их, Вронский чувствовал, что он спокоен и может высоко носить голову. |
| Only quite lately in regard to his relations with Anna, Vronsky had begun to feel that his code of principles did not fully cover all possible contingencies, and to foresee in the future difficulties and perplexities for which he could find no guiding clue. | Только в самое последнее время, по поводу своих отношений к Анне, Вронский начинал чувствовать, что свод его правил не вполне определял все условия, и в будущем представлялись трудности и сомнения, в которых Вронский уже не находил руководящей нити. |
| His present relation to Anna and to her husband was to his mind clear and simple. | Теперешнее отношение его к Анне и к ее мужу было для него просто и ясно. |
| It was clearly and precisely defined in the code of principles by which he was guided. | Оно было ясно и точно определено в своде правил, которыми он руководствовался. |
| She was an honorable woman who had bestowed her love upon him, and he loved her, and therefore she was in his eyes a woman who had a right to the same, or even more, respect than a lawful wife. | Она была порядочная женщина, подарившая ему свою любовь, и он любил ее, и потому она была для него женщина, достойная такого же и еще большего уважения, чем законная жена. |
