| If I say that--I ought to be prepared to do it, that is, I ought to have the money and to retire from the army." | Если я сказал это, то надо быть готовым на это, то есть иметь деньги и выйти в отставку". |
| And he grew thoughtful. | И он задумался. |
| The question whether to retire from the service or not brought him to the other and perhaps the chief though hidden interest of his life, of which none knew but he. | Вопрос о том, выйти или не выйти в отставку, привел его к другому, тайному, ему одному известному, едва ли не главному, хотя и затаенному интересу всей его жизни. |
| Ambition was the old dream of his youth and childhood, a dream which he did not confess even to himself, though it was so strong that now this passion was even doing battle with his love. | Честолюбие была старинная мечта его детства и юности, мечта, в которой он и себе не признавался, но которая была так сильна, что и теперь эта страсть боролась с его любовью. |
| His first steps in the world and in the service had been successful, but two years before he had made a great mistake. | Первые шаги его в свете и на службе были удачны, но два года тому назад он сделал грубую ошибку. |
| Anxious to show his independence and to advance, he had refused a post that had been offered him, hoping that this refusal would heighten his value; but it turned out that he had been too bold, and he was passed over. And having, whether he liked or not, taken up for himself the position of an independent man, he carried it off with great tact and good sense, behaving as though he bore no grudge against anyone, did not regard himself as injured in any way, and cared for nothing but to be left alone since he was enjoying himself. | Он, желая выказать свою независимость и подвинуться, отказался от предложенного ему положения, надеясь, что отказ этот придаст ему большую цену; но оказалось, что он был слишком смел, и его оставили; и, волей-неволей сделав себе положение человека независимого, он носил его, весьма тонко и умно держа себя, так, как будто он ни на кого не сердился, не считал себя никем обиженным и желает только того, чтоб его оставили в покое, потому что ему весело. |
| In reality he had ceased to enjoy himself as long ago as the year before, when he went away to Moscow. | В сущности же ему еще с прошлого года, когда он уехал в Москву, перестало быть весело. |
| He felt that this independent attitude of a man who might have done anything, but cared to do nothing, was already beginning to pall, that many people were beginning to fancy that he was not really capable of anything but being a straightforward, good-natured fellow. | Он чувствовал, что это независимое положение человека, который все бы мог, но ничего не хочет, уже начинает сглаживаться, что многие начинают думать, что он ничего бы и не мог, кроме того, как быть честным и добрым малым. |
| His connection with Madame Karenina, by creating so much sensation and attracting general attention, had given him a fresh distinction which soothed his gnawing worm of ambition for a while, but a week before that worm had been roused up again with fresh force. | Наделавшая столько шума и обратившая общее внимание связь его с Карениной, придав ему новый блеск, успокоила на время точившего его червя честолюбия, но неделю тому назад этот червь проснулся с новою силой. |
| The friend of his childhood, a man of the same set, of the same coterie, his comrade in the Corps of Pages, Serpuhovskoy, who had left school with him and had been his rival in class, in gymnastics, in their scrapes and their dreams of glory, had come back a few days before from Central Asia, where he had gained two steps up in rank, and an order rarely bestowed upon generals so young. | Его товарищ с детства, одного круга, одного общества и товарищ по корпусу, Серпуховской, одного с ним выпуска, с которым он соперничал и в классе, и в гимнастике, и в шалостях, и в мечтах честолюбия, на днях вернулся из Средней Азии, получив там два чина и отличие, редко даваемое столь молодым генералам. |
