| A great deal more of what the gentleman with the gray whiskers said to show in what way Russia was ruined by the emancipation struck him indeed as very true, new to him, and quite incontestable. | Многое же из того, что дальше говорил помещик, доказывая, почему Россия погублена эмансипацией, показалось ему даже очень верным, для него новым и неопровержимым. |
| The landowner unmistakably spoke his own individual thought--a thing that very rarely happens--and a thought to which he had been brought not by a desire of finding some exercise for an idle brain, but a thought which had grown up out of the conditions of his life, which he had brooded over in the solitude of his village, and had considered in every aspect. | Помещик, очевидно, говорил свою собственную мысль, что так редко бывает, и мысль, к которой он приведен был не желанием занять чем-нибудь праздный ум, а мысль, которая выросла из условий его жизни, которую он высидел в своем деревенском уединении и со всех сторон обдумал. |
| "The point is, don't you see, that progress of every sort is only made by the use of authority," he said, evidently wishing to show he was not without culture. "Take the reforms of Peter, of Catherine, of Alexander. | -- Дело, изволите видеть, в том, что всякий прогресс совершается только властью, -- говорил он, очевидно желая показать, что он не чужд образованию. -- Возьмите реформы Петра, Екатерины, Александра. |
| Take European history. | Возьмите европейскую историю. |
| And progress in agriculture more than anything else--the potato, for instance, that was introduced among us by force. | Тем более прогресс в земледельческом быту. Хоть картофель -- и тот вводился у нас силой. |
| The wooden plough too wasn't always used. | Ведь сохой тоже не всегда пахали. |
| It was introduced maybe in the days before the Empire, but it was probably brought in by force. | Тоже ввели ее, может быть, при уделах, но, наверно, ввели силою. |
| Now, in our own day, we landowners in the serf times used various improvements in our husbandry: drying machines and thrashing machines, and carting manure and all the modern implements--all that we brought into use by our authority, and the peasants opposed it at first, and ended by imitating us. | Теперь, в наше время, мы, помещики, при крепостном праве вели свое хозяйство с усовершенствованиями; и сушилки, и веялки, и возка навоза, и все орудия -- всь мы вводили своею властью, и мужики сначала противились, а потом подражали нам. |
| Now, by the abolition of serfdom we have been deprived of our authority; and so our husbandry, where it had been raised to a high level, is bound to sink to the most savage primitive condition. | Теперь-с, при уничтожении крепостного права, у нас отняли власть, и хозяйство наше, то, где оно поднято на высокий уровень, должно опуститься к самому дикому, первобытному состоянию. |
| That's how I see it." | Так я понимаю... |
| "But why so? | -- Да почему же? |
| If it's rational, you'll be able to keep up the same system with hired labor," said Sviazhsky. | Если оно рационально, то вы можете наймом вести его, -- сказал Свияжский. |
| "We've no power over them. | -- Власти нет-с. |
| With whom am I going to work the system, allow me to ask?" | Кем я его буду вести? позвольте спросить. |
| "There it is--the labor force--the chief element in agriculture," thought Levin. | "Вот она -- рабочая сила, главный элемент хозяйства", -- подумал Левин. |
| "With laborers." | -- Рабочими. |
| "The laborers won't work well, and won't work with good implements. | -- Рабочие не хотят работать хорошо и работать хорошими орудиями. |
