| The mud was impassable along the roads; two mills were carried away, and the weather got worse and worse. | По дорогам была непролазная грязь; две мельницы снесло паводком, и погода все становилась хуже и хуже. |
| On the 30th of September the sun came out in the morning, and hoping for fine weather, Levin began making final preparations for his journey. | 30 сентября показалось с утра солнце, и, надеясь на погоду, Левин стал решительно готовиться к отъезду. |
| He gave orders for the wheat to be delivered, sent the bailiff to the merchant to get the money owing him, and went out himself to give some final directions on the estate before setting off. | Он велел насыпать пшеницу, послал к купцу приказчика. чтобы взять деньги, и сам поехал по хозяйству, чтобы сделать последние распоряжения перед отъездом. |
| Having finished all his business, soaked through with the streams of water which kept running down the leather behind his neck and his gaiters, but in the keenest and most confident temper, Levin returned homewards in the evening. | Переделав, однако, все дела, мокрый от ручьев, которые по кожану заливались ему то за шею, то за голенища, но в самом бодром и возбужденном состоянии духа, Левин возвратился к вечеру домой. |
| The weather had become worse than ever towards evening; the hail lashed the drenched mare so cruelly that she went along sideways, shaking her head and ears; but Levin was all right under his hood, and he looked cheerfully about him at the muddy streams running under the wheels, at the drops hanging on every bare twig, at the whiteness of the patch of unmelted hailstones on the planks of the bridge, at the thick layer of still juicy, fleshy leaves that lay heaped up about the stripped elm-tree. | Непогода к вечеру разошлась еще хуже, крупа так больно стегала всю вымокшую, трясущую ушами и головой лошадь, что она шла боком; но Левину под башлыком было хорошо, и он весело поглядывал вокруг себя то на мутные ручьи, бежавшие по колеям, то на нависшие на каждом оголенном сучке капли, то на белизну пятна нерастаявшей крупы на досках моста, то на сочный, еще мясистый лист вяза, который обвалился густым слоем вокруг раздетого дерева. |
| In spite of the gloominess of nature around him, he felt peculiarly eager. | Несмотря на мрачность окружающей природы, он чувствовал себя особенно возбужденным. |
| The talks he had been having with the peasants in the further village had shown that they were beginning to get used to their new position. | Разговоры с мужиками в дальней деревне показывали, что они начинали привыкать к своим отношениям. |
| The old servant to whose hut he had gone to get dry evidently approved of Levin's plan, and of his own accord proposed to enter the partnership by the purchase of cattle. | Дворник-стapик, к которому он заезжал обсушиться, очевидно одобрял план Левина и сам предлагал вступить в товарищество по покупке скота. |
| "I have only to go stubbornly on towards my aim, and I shall attain my end," thought Levin; "and it's something to work and take trouble for. | "Надо только упорно идти к своей цели, и я добьюсь своего, -- думал Левин, -- а работать и трудиться есть из-за чего. |
| This is not a matter of myself individually; the question of the public welfare comes into it. | Это дело не мое личное, а тут вопрос об общем благе. |
| The whole system of culture, the chief element in the condition of the people, must be completely transformed. | Все хозяйство, главное -- положение всего народа, совершенно должно измениться. |
| Instead of poverty, general prosperity and content; instead of hostility, harmony and unity of interests. | Вместо бедности -- общее богатство, довольство; вместо вражды -- согласие и связь интересов. |
| In short, a bloodless revolution, but a revolution of the greatest magnitude, beginning in the little circle of our district, then the province, then Russia, the whole world. | Одним словом, революция бескровная, но величайшая революция, сначала в маленьком кругу нашего уезда, потом губернии, России, всего мира. |
