| "But we take our stand on principle as the ideal," replied Pestsov in his mellow bass. "Woman desires to have rights, to be independent, educated. | -- Но мы стоим за принцип, за идеал! -- звучным басом возражал Песцов. -- Женщина хочет иметь право быть независимою, образованною. |
| She is oppressed, humiliated by the consciousness of her disabilities." | Она стеснена, подавлена сознанием невозможности этого. |
| "And I'm oppressed and humiliated that they won't engage me at the Foundling," the old prince said again, to the huge delight of Turovtsin, who in his mirth dropped his asparagus with the thick end in the sauce. | -- А я стеснен и подавлен тем, что меня не примут в кормилицы в воспитательный дом, -- опять сказал старый князь, к великой радости Туровцына, со смеху уронившего спаржу толстым концом в соус. |
| Chapter 11 | XI. |
| Everyone took part in the conversation except Kitty and Levin. | Все принимали участие в общем разговоре, кроме Кити и Левина. |
| At first, when they were talking of the influence that one people has on another, there rose to Levin's mind what he had to say on the subject. But these ideas, once of such importance in his eyes, seemed to come into his brain as in a dream, and had now not the slightest interest for him. | Сначала, когда говорилось о влиянии, которое имеет один народ на другой, Левину невольно приходило в голову то, что он имел сказать по этому предмету; но мысли эти, прежде для него очень важные, как бы во сне мелькали в его голове и не имели для него теперь ни малейшего интереса. |
| It even struck him as strange that they should be so eager to talk of what was of no use to anyone. | Ему даже странно казалось, зачем они так стараются говорить о том, что никому не нужно. |
| Kitty, too, should, one would have supposed, have been interested in what they were saying of the rights and education of women. | Для Кити точно так же, казалось, должно бы быть интересно то, что они говорили о правах и образовании женщин. |
| How often she had mused on the subject, thinking of her friend abroad, Varenka, of her painful state of dependence, how often she had wondered about herself what would become of her if she did not marry, and how often she had argued with her sister about it! | Сколько раз она думала об этом; вспоминая о своей заграничной приятельнице Вареньке, о ее тяжелой зависимости, сколько раз думала про себя, что с ней самой будет, если она не выйдет замуж, и сколько раз спорила об этом с сестрою! |
| But it did not interest her at all. | Но теперь это нисколько не интересовало ее. |
| She and Levin had a conversation of their own, yet not a conversation, but some sort of mysterious communication, which brought them every moment nearer, and stirred in both a sense of glad terror before the unknown into which they were entering. | У них шел свой разговор с Левиным, и не разговор, а какое-то таинственное общение, которое с каждою минутой все ближе связывало их и производило в обоих чувство радостного страха пред тем неизвестным, в которое они вступали. |
| At first Levin, in answer to Kitty's question how he could have seen her last year in the carriage, told her how he had been coming home from the mowing along the highroad and had met her. | Сначала Левин, на вопрос Кити о том, как он мог видеть ее прошлого года в карете, рассказал ей, как он шел с покоса по большой дороге и встретил ее. |
| "It was very, very early in the morning. | -- Это было рано-рано утром. |
| You were probably only just awake. | Вы, верно, только проснулись. |
| Your mother was asleep in the corner. | Maman ваша спала в своем уголке. |
| It was an exquisite morning. | Чудное утро было. |
